ГлавнаяБиографияХронологияШедеврыГалереяСтиль и техникаГостеваяМузейНовости
Франсиско де Гойя
(1746 - 1828)
Творчество Франсиско Гойи многообразно и охватывает самые разные жанры. Однако ничто так не поражает воображение зрителя, как мрачные, тревожные, навечно западающие в память «Черные картины», написанные художником на закате жизни.
Поиск

7

И вот в тех офортах «Капричос», которые были начаты летом 1797 года и создавались до весны 1798 года, Гойя сгустил и сконцентрировал все несправедливости, предрассудки и страхи нынешней Испании, опровергая то, что казалось его народу единственно возможной формой жизни, но, что давно уже было не ею, а прозябанием, безумием, жутким сном наяву, сном, который следовало во что бы то ни стало рассеять.

Это должен сделать Разум. И на протяжении созданных к весне 1798 года четырех глав серии — в семидесяти ее офортах он (олицетворяемый самим художником, каким тот предстает на титульном листе) эту работу совершал со всей проницательностью, мужеством, страстью и даже особой властностью.

Прежде всего он сводил счеты с наивным желанием людей принимать за чистую
монету то, чем хочет казаться окружающая их жизнь. Пагубно предаваться иллю
зиям и доверять маскам, безразлично—обольщающим или пугающим (гл. I, № 2—10).
Затем, проникнувшись спасительным недоверием к внешности явлений и становясь
на твердую почву действительности «как она есть», Разум подвергал ее присталь
ному рассмотрению и, как когда-то герои «Философских повестей» Вольтера, на мно
гих примерах убеждался в том, что современный строй жизни—не лучший, а худший
из возможных, что он построен по заведомо неразумному и противоестественному
принципу господства злокозненной старости над беззащитной юностью, хищного
уродства над красотой, наглой глупости над умом и талантом, лжи и жестокости над
справедливостью, зверя над человеком (гл. II — III, № 11—36 и 37 — 42). Это пре
вратное общество, ибо в нем, как то явствует из IV главы (генерализирующей в
Ил,    офортах № 43—71 все предшествующие открытия и заключающей некую гигантскую
Зв, 56, 5в негативную утопию), судьбы людей определяют те, кто давно уже утратил право называться человеком, ибо в нем тот, кто хочет преуспеть и возвыситься, может сделать это лишь ценой буквального отречения от человеческой природы, а тот, кто сам не сделался чудовищем, неизбежно окажется жертвой нелюдей и нежити.
Становится совершенно ясно, что по-человечески жить в таком обществе нельзя, а приспосабливаться к нему, служить ему гибельно. И люди не восстали еще против него только потому, что их разум спит, что они сами не знают, где живут и с чем мирятся.
Но так будет не вечно. Сам Гойя уже познал действительное положение вещей. С помощью «Капричос» он нарушал покой современников, ужасал их зрелищем всех тех мерзостей и унижений, которым постоянно подвергаются они в старом мире, тревожил и будил мысль — будто готовил всеобщее восстание Разума. Раскрывая мрачные тайны царства ночи, он лишал их ореола неприкосновенности. Озаряя людей светом знания того мира, где они прозябают, будил, тормошил, даже злил их, одновременно рассеивая их страсти перед неведомым, непонятным, неуловимым.
Такова основная идейная экспозиция этих четырех глав серии. И она, несомненно, была выдержана в духе просветительских идей, которые в Испании середины 90-х годов вновь приобретали особую остроту. 3&РЯ нового мира занялась за Пиренеями. Пора ей озарить и Пиренейский полуостров. Можно со всем правом утверждать, что Гойя довел пафос просветительских обличений пагубных нелепостей старого общества до высшего напряжения, бросил ему в лицо самые страшные обвинения и насытил их такой пронизывающей яростью, которой изобразительное искусство XVIII века вообще не знало и перед которой даже отточенные сарказмы Монтескье или Вольтера кажутся едва ли не салонным острословием, а страсти немецких штюр-меров — протестующих и страдающих — едва ли не сентиментальной декламацией. Кандид Вольтера только раз рискнул усмотреть в людских делах традиционного общества «нечто дьявольское» 5; Вертеру молодого Гёте лишь однажды почудилось, что его окружают мертвые манекены6. Гойя же с поистине сокрушительной убедительностью показал современникам, что те находятся во власти самого дикого, зверского, чудовищного и мертвящего зла.
Герои эпохи Просвещения стремились разрушить старый порядок во имя Разума, Справедливости, Добродетели. Для Гойи эта потребность гораздо острее, потому что связана со спасением человечности как таковой, спасением человека в человеке. Ведь старый порядок неукоснительно уродует людей, превращает их в хищных зверей и ослов, ведьм и дьяволов, делает жизнь подобием мерзкого шабаша. Еще немного,
 

 
Благодарим:
Гойя Франсиско Хосе - о знаменитом испанском живописце
e-mail: info@goia.ru
ArtNow.ru
Облако интересных статей:
ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыГалерея