ГлавнаяБиографияХронологияШедеврыГалереяСтиль и техникаГостеваяМузейНовости
Франсиско де Гойя
(1746 - 1828)
Творчество Франсиско Гойи многообразно и охватывает самые разные жанры. Однако ничто так не поражает воображение зрителя, как мрачные, тревожные, навечно западающие в память «Черные картины», написанные художником на закате жизни.
Поиск

8

и на земле окончательно укоренится царство нечисти. Тут уже не остается ни времени, ни места для теоретизирований или насмешек; тут нужны страсть и действие.

Герои эпохи Просвещения полагали, что для изменения мира нужно прежде всего показать человеку его «естественную», изначально добрую природу, «внушать любовь к добродетели» и таким образом вызвать отвращение к пороку, который внедряется в человека извне, инспирируется «дурными идеями» и дурным общественным устройством. Так, очевидно, полагал и сам Гойя в «эпоху гобеленов». Теперь же все стало сложнее. Гойя больше не мог считать ответственными за ад на земле только дурных правителей и скверные законы. Ожесточенно нападая на тех, кто командует испанским обществом и кто более всего ответствен за «пороки и предрассудки», он обращается и против тех, кто им подчиняется, ведет себя по старому правилу: «с волками жить — по-волчьи выть». Первых он предерзостно низвергает с освященных многовековой традицией пьедесталов, превращая благородное сословие в ослинород-ное, а священное — в дьявольское. Вторым он бросает обвинения в легкомыслии и легковерии, невежестве и своекорыстии, лени, испорченности, трусости, а главное — в постоянном желании плыть по течению, приноравливаться к обстоятельствам и жить так, как учат старшие, как завещали предки, иными словами — подчиняться мертвецам. Когда дети живут точно так же, как жили их отцы, и не желают для себя иной жизни, всякое развитие кончается, наступает всеобщий застой, летаргия души и гниение общественного целого.

А если ответственность несут и те, кто причиняет страдания, и те, кто страдает в этом мире, то задача художника, раздувающего факел Разума, состоит не столько в том, чтобы ободрять «доброго человека» зрелищем мыслимо лучшей жизни и истинного его назначения (так поступало изобразительное искусство всего XVIII в.), сколько в том, чтобы показать ему все, чем он вольно или невольно способствует торжеству социально-исторического зла. Показать ему дьявола, сидящего в его же собственной душе, дьявола—союзника общего зла. . .
Показывая «доброму человеку» во что тот превратится, следуя и велениям общественных традиций и велениям «темной» части своей души, а также, какие пакости совершат с ним те, кто последовал им раньше, Гойя взывал не только к человеческим достоинствам и добродетелям (как то делали его соратники Моратин, Мелендес Вальдес, Кинтана), но и к самому простому и самому глубокому чувству самосохранения. Он жаждал посеять ужас, чтобы вырастить гнев, жаждал переплавить страх за свою судьбу и за свою душу в яростное стремление изменить и то, и другое — вырваться из ада и вырвать ад из самого себя.
Анализирующая и критикующая работа просветительского Разума достигала своих мыслимых пределов и уже перехлестывала через них, вскипая революционными страстями. Искусство века Просвещения превосходило самого себя, претворялось в искусство революционного действия, чья цель—битва за полное уничтожение засевшей на земле нечисти. То, чего еще не могла совершить Испания в социально-политической сфере, Гойя совершал в искусстве, в сфере идей. И он нагнетал в своем произведении эмоции, громоздил образы, придавал своей речи повышенную интона-ционность, будто соревнуясь уже с пламенностью ораторов французского Конвента и предвосхищая захлебывающийся и стремительный тон речей Кортесов будущих испанских революций. Он недаром обмолвился в предуведомлении к своей серии, что «критика человеческих пороков и заблуждений», до сих пор признававшаяся «поприщем ораторского искусства и поэзии, может также быть предметом живописания. ..» 7.
Создавая «Капричос», Гойя не только выдвигался в первые ряды героев испанского Просвещения. Своей якобинской страстностью и решительностью он превосходил их всех. «Гойя, как никто другой в Испании, заслышал шум крыльев новых времен, и это была его судьба — в борьбе против всяческой лжи искать ту основу, на которой должно быть построено лучшее будущее. . .» 8.
Теперь он мог позволить себе испытующим взором оценивать внутренние потен
ции своих собратьев-ilustrados, чьи вольные речи он прежде почтительно слушал,
чьи запретные памфлеты, стихотворные послания и драмы были ему хорошо зна-комы9. Как раз на рубеже 1797—1798 годов он создал целую серию портретов этих и близких к ним по духу людей.

 
Благодарим:
Гойя Франсиско Хосе - о знаменитом испанском живописце
e-mail: info@goia.ru
ArtNow.ru
Облако интересных статей:
ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыГалерея