ГлавнаяБиографияХронологияШедеврыГалереяСтиль и техникаГостеваяМузейНовости
Франсиско де Гойя
(1746 - 1828)
Творчество Франсиско Гойи многообразно и охватывает самые разные жанры. Однако ничто так не поражает воображение зрителя, как мрачные, тревожные, навечно западающие в память «Черные картины», написанные художником на закате жизни.
Поиск

9

То были исполненные осенью 1797 года портреты Бернардо Ириарте (Страсбург, Музей) 10 и Мелендес Вальдеса (Бэрнэрд Кэстл, Баус-музей), появившийся чуть позже «Андрее дель Пераль» (Лондон, Национальная галерея) 11; это «Ховельянос» (Мадрид, Прадо) и «Франсиско Сааведра» (Лондон, Институт Курто), относящиеся уже к первой половине 1798 года12.

Каждый из них—волнующее воплощение драмы бодрствующего или пробудившегося Разума. А все они вместе с открывавшим «Капричос» автопортретом Гойи неопровержимо доказывают, что для Испании еще не все потеряно.
Прежде всего, эти портреты пластически воплощают идею мужественной стойкости  просвещенного человека даже тогда, когда Просвещению нет места, когда вокруг царит одна лишь беспросветная, не потревоженная или почти не потревоженная тьма.

Недаром Гойя—особенно в портретах Ириарте, Мелендес Вальдеса, Пераля и, наконец, в автопортрете из «Капричос»—прибегает к наиболее устойчивым пирамидальным композициям. Недаром он, еще так недавно (в портретах маркизы де Соланы—к. 1794—1795, или Франсиско Байеу—август 1795 г.) увлекавшийся легкими серебристо-дымчатыми оттенками и мягкими податливо-подвижными моделировками, теперь сгущал контрасты света и тени, уплотнял форму, подчас будто настаивая на родстве   ее с незыблемым камнем (в портрете Мелендеса Вальдеса он прибег даже к забытому со времен Возрождения эффекту — здесь погрудный срез фигуры приходится не на нижний край холста и не «уходит» за раму, но опирается на каменную плиту с посвятительной надписью).

Вот люди, которые одним своим существованием, своей неподатливостью внешнему давлению препятствуют торжеству испанской ночи. Они не дают тьме сомкнуться. Они будто воткнулись поперек горла старому, но не желающему уходить миру. Наи более выразительно воплощена ситуация давления, сопротивления, противоборства в портрете Пераля, где резко очерченные, плотно сведенные вместе формы фигуры, 4    повернутой под углом к темному фону (как бы «построившейся клином») почти физически ощутимо «проламывают» сгустившийся мрак. А в «Автопортрете» из «Капричос» непреклонная воля личности уже отогнала его, уже очистила себе достаточное поле деятельности.
Впрочем, «Автопортрет» из «Капричос» — скорее, исключение. Остальные герои портретов рубежа 1797—1798 годов не обладают столь активной потенцией.

Одни, подобно желчному скептику Пералю, настолько поглощены идеей стойкого сопротивления окружающему, что в них уже не остается никаких иных стремлений. Будто вся энергия личности отдана самообороне, ставшей едва ли не самоцелью и парализовавшей наступательные потенции человека. Великая стойкость испанского характера обнаруживала столь же великую инертность. Пламя, так долго обращенное внутрь души, казалось, выжгло ее самое. Воспользовавшись образным сравнением Бенжамена Констана, можно сказать: «Так молния пронизывает мрак, не рассеивая его»
 
Другие обнаруживают скорее беспокойную суетливость или меланхолическое то мление, нежели способность претворить движение мысли и смятенность чувства в целенаправленное действие. Первое характеризует в общем довольно поверхностный     портрет Ф. Сааведры, второе —превосходный портрет Г.-М. Ховельяноса—изображение главных героев «министерства ilustrados» 1798 года.

Весьма показательно, что ситуация и общее построение «Портрета Ховельяноса» сопоставляются Гойей со знаменитым «Сном разума» из «Капричос», появившимся   на год раньше14. Сопоставление это двойственно. Теперь Разум проснулся и как будто призывается к действию во имя светлого будущего. Недаром, видимо, в гойев-ском портрете министра юстиции осеняет бронзовая статуя Минервы, представленной в полном вооружении и как будто прямо обращающейся к задумавшемуся Ховелья-носу. Но тот не внемлет богине Мудрости и Справедливости. Пробужденный новыми временами Разум парализован собственными сомнениями и не способен к действию. Оказавшись на зыбкой грани густых теней и чуть забрезжившего света — на грани прошлого и будущего, —герой Гойи не в состоянии решить дело в пользу «светлого завтра» и тем самым невольно предоставляет свободу «темному вчера». Ожидание затягивается, становится томительно-изнуряющей паузой в течении времени. Ситуация неопределенности и колебаний, воплощенная в портрете Ховельяноса, становится угрожающей. И вот уже первоначально ожившая и по-рембрандтовски за-

 
Благодарим:
Гойя Франсиско Хосе - о знаменитом испанском живописце
e-mail: info@goia.ru
ArtNow.ru
Облако интересных статей:
ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыГалерея