ГлавнаяБиографияХронологияШедеврыГалереяСтиль и техникаГостеваяМузейНовости
Франсиско де Гойя
(1746 - 1828)
Творчество Франсиско Гойи многообразно и охватывает самые разные жанры. Однако ничто так не поражает воображение зрителя, как мрачные, тревожные, навечно западающие в память «Черные картины», написанные художником на закате жизни.
Поиск

4

ровавшегося в своих надеждах на испанскую корону Мюрата позволило восстанию разрастись и захватить западные, восточные и южные провинции страны.

Лишь Мадрид, не оправившийся после разгрома восстания 2 мая, и северные провинции хранили молчание. Но молчание это было зловещим. Король Жозеф, король-«втирушка», как прозвали его испанцы, убедился в этом, едва пересек границу. Уже в Сан Себастьяне его поразило безлюдье улиц и плотно закрытые ставни окон. Одна женщина из народа, глядя на Жозефа, громко сказала: «Красивый парень, а на виселице он будет еще красивее». Утром 20 июля, уже в окрестностях Мадрида, исчезли почти все сопровождавшие до того нового короля испанские дворяне; он тщетно прождал их до шести часов вечера и затем въехал в столицу почти без свиты. На улицах виднелись только французские патрули; лавки были закрыты, окна домов завешены; раздалось лишь несколько приветственных возгласов, явно купленных полицией, и одинокий выкрик «Да здравствует Фердинанд!», сразу вызвавший панику. Тщетно бросали немногочисленным зевакам медали с профилем Жозефа — их никто не подбирал, а с колоколен города временами доносился похоронный звон... Старики вспминали, что столетием раньше Мадрид точно так же встречал австрийского претендента на «испанское наследство», ненадолго возобладавшего над Филиппом V, ставленником Людовика XIV; однако тот, доехав только до Калье Майор, приказал повернуть обратно со словами: «Да тут никто не живет». Впрочем, распоряжавшийся в Мадриде Савари был доволен, что в короля хотя бы не стреляли.

Жозеф еще надеялся исправить положение, но устроенный им бой быков почти не собрал зрителей, а его дворец был пуст. Тогда он в отчаянии писал своему великому брату: «Всюду открыто толкуют о моем умерщвлении... Это тот ж^ огонь, что у нас в 89-м году... Сир, ваша слава померкнет в Испании, а моя могила будет свидетельством вашей беспомощности». А тут еще подоспели известия и вовсе ошеломляющие. 19 июля корпус Дюпона — до сих пор удачливого и уже рассчитывавшего на маршальский жезл наполеоновского генерала — был окружен на пути к Севилье войсками Кастаньоса и восставшими крестьянами. После кровопролитного сражения при Бейлене французы 22 июля капитулировали, а испанская армия беспрепятственно двинулась на Мадрид. С востока надвигались валенсийцы.

Двадцать девятого июля Жозеф покинул столицу, где не пробыл и десяти дней; в Мадриде говорили: «Хосе сунул в карман корону, которую не успел надеть на голову». Он отступил на линию Эбро и молил Наполеона об «отставке». 14 августа французы сняли длившуюся два месяца осаду Сарагосы. 24 августа Артур Уэлслей разбил и пленил армию маршала Жюно в Португалии.

К концу августа почти вся Испания была очищена от оккупантов, и сделано было это не столько даже усилиями армии, сколько могучим разливом всенародного сопротивления. Над страной будто пронесся ураган и буквально вымел французов. Такого Европа еще не видела — войска, которые в 1805 —1807 годах прошли с победами Австрию, Пруссию, Польшу, в одном-двух сражениях сокрушая целые государства, впервые терпели поражение. И от кого! От новобранцев, едва научившихся держать строй, от крестьян и горожан, вооруженных чем попало, от тех, кого французы высокомерно именовали варварами и сравнивали разве что с каирскими или сирийскими арабами! Наполеон был в ярости и в недоумении. На парижской бирже впервые со времен 18 брюмера резко упал курс государственной ренты. А в покоренных странах заговорили о том, «почему бы не уподобиться испанцам» .

Чтобы случилось такое, недостаточно было лишь династических и национальных лозунгов — нужен был подъем всенародной революционной энергии. И действительно — антифранцузское восстание оборачивалось революцией уже постольку, поскольку первым объектом народной ярости становились представители местной администрации—как назначенные еще Карлом, так и Фердинандом или хунтой дона Антонио,— призывавшие покорствовать французам и потому выглядевшие предателями в глазах народа. Их либо безжалостно убивали, либо заставляли присоединяться к инсуррек-ции. «Власти повсюду были смещены... тем самым внутренняя революция в том плане, в каком ее желали народные массы, и вне всякой связи с борьбой против чужеземного нашествия, совершалась». Недаром сам Жозеф усмотрел в испанских событиях «тот же огонь, что у нас в 89-м году», а весьма наблюдательный французский дипломат аббат Прадт писал даже, что «Испания представляла собой зрелище, подобное тому, какое наблюдалось во Франции в 1793 году».
 
Благодарим:
Гойя Франсиско Хосе - о знаменитом испанском живописце
e-mail: info@goia.ru
ArtNow.ru
Облако интересных статей:
ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыГалерея