ГлавнаяБиографияХронологияШедеврыГалереяСтиль и техникаГостеваяМузейНовости
Франсиско де Гойя
(1746 - 1828)
Творчество Франсиско Гойи многообразно и охватывает самые разные жанры. Однако ничто так не поражает воображение зрителя, как мрачные, тревожные, навечно западающие в память «Черные картины», написанные художником на закате жизни.
Поиск

21

Посмотрим же повнимательнее, что изменилось и что воплотилось при переходе от эскиза к купольной росписи.

Прежде всего, в ней исчезли потусторонние видения, и голубое испанское небо, принявшее от зноя чуть свинцовый оттенок, сомкнулось над головой чудотворца.

Круг латерны, посылающей в храм реальные солнечные лучи, вполне уподобился стоящему в зените светилу. К нему потянулись сминающиеся складками кобальтовоиние горные цепи, увенчанные ледниками, и могучие деревья — крона одного из них почти коснулась солнечного диска, будто выводя его из равновесия. В другую сторону отступили, как бы провалившись вниз, напоенные испарениями долины. Кольцеобразный — предвосхитивший хорошо знакомый нам эффект циркорамы — пейзаж будто качнулся и поплыл, вызывая ощущение круговорота, усиливающегося по мере того, как взор наш приближается к средоточию небосвода, к его «солнцу». И чтобы вернуть эту покачивающуюся карусель природы к равновесию, Гойе понадобилось особо акцентировать «опору» росписи, протянув туда от каменного купольного кольца балясинки иллюзорной балюстрады и замкнув ее еще одним внутренним кольцом перил. К ним-то и «выносят» центробежные силы пейзажа уплотнившуюся, образующую два-три ряда фигур толпу участников и свидетелей чуда Антония Падуанского.

 Само чудо видно каждому посетителю храма сразу же, как только он туда вступает. Оно запечатлено в северо-восточной части купола, как раз над алтарной аркой, на главной оси церкви.

 Антоний Падуанский — молодой аскет в оливковато-коричневой монашеской рясе — стоит на возвышении, над толпой. У его ног — притихшие, внимательные, ждущие лица ближайших свидетелей чуда. Правее — приподнятый на скамье мертвец, которого сзади поддерживает могильщик; по меткому выражению Г. Роте, последний смотрит на святого «собачьим взглядом», демонстрируя полную преданность PI простодушную веру. Воскрешаемый труп написан со всей жутко-капричиозной убедительностью. Это страшная кукла, обтянутая землистой ссохшейся кожей, с одеревенелыми членами. Тем выразительнее духовный поединок живого и мертвого, в котором победу одерживает живой. Мертвец начинает двигаться: он отверзает уста, он говорит, оправдывая невинного. И сразу же вокруг начинается общее движение, которое, то усиливаясь, то почти замирая, обтекает весь периметр купола.

Как раз над могильщиком видна фигура слепого старика, жалкого в облекающем его желтом балахоне кающегося грешника. Скорее всего, это отец Антония (во всяком случае, так полагают Г. Роте и Лафуэнте Феррари, самым обстоятельным образом изучавшие фреску Гойи), хотя тут художник вновь допустил вольность по сравнению с утвержденным эскизом, где подсудимый — португальский дворянин Мартин Вуллоэс — был изображен в подобающей ему одежде и отнюдь не напоминал этого сломленного жизнью страдальца, еще не понимающего, что бедствиям его
пришел конец. Зато молодая женщина — скорее всего, верная служанка и поводырь слепого дона Мартина — первая бросается с благодарностью к герою-избавителю.

Именно ее фигура в простонародном платье, написанном охрой и зеленью, оказывается наиболее динамичным компонентом всей центральной группы — «группы воскрешения», едва ли не ее средоточием. Заметим> кстати, что и святой, кажется, обращается уже не столько к заговорившему мертвецу, сколько к ней, благословляя Эту искреннюю и верную женщину.

Слева от святого — в восточной части росписи — кобальтовым и красновато-коричневым пятном выделяется фигура горца; его лицо обветренно, обожжено холодом и зноем Сьерры; его жестикуляция горделива, внушительна и выдает веру более стойкую и достойную человека, нежели собачья  преданность   могильщика.  И  сразу за ним человек в кожаном колете и широкополой шляпе наемника или бретера бросается наутек, втянув голову в плечи и расталкивая тех людей, до которых только еще доходит смысл совершающегося. Этот убегающий был и в эскизе. Роте и Лафуэнте Феррари справедливо видят в нем подлинного убийцу, смутившегося, услышав слова мертвеца, и, опасаясь возможного разоблачения, торопящегося скрыться.

Справа — в северной части росписи — варьируются эмоции и действия, уже знакомые нам по восточной (левой по отношению к центру) группе: энтузиазм, страх, непонимание. Только здесь  «заинтересованные лица»  еще сильнее выражают свои

 
Благодарим:
Гойя Франсиско Хосе - о знаменитом испанском живописце
e-mail: info@goia.ru
ArtNow.ru
Облако интересных статей:
ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыГалерея