ГлавнаяБиографияХронологияШедеврыГалереяСтиль и техникаГостеваяМузейНовости
Франсиско де Гойя
(1746 - 1828)
Творчество Франсиско Гойи многообразно и охватывает самые разные жанры. Однако ничто так не поражает воображение зрителя, как мрачные, тревожные, навечно западающие в память «Черные картины», написанные художником на закате жизни.
Поиск

8

время Ф. Клингендер отнес этот рисунок к началу реставрации, когда подстрекаемые монахами народные толпы громили дома либералов и с воплями жгли на кострах документы кортесов, тексты конституции, революционные эмблемы и символы22. Однако образ слепого народа впервые появился у Гойи еще в «Капричос» (№42— «Ты, которому невмоготу...», № 50—«Перуанские крысы»), а на изображение такого акта вандализма художника вполне могли подвигнуть события весны—лета 1808 года—раз гром дворца Годоя в Мадриде 19 марта, когда толпа рвала на куски ни в чем не по винные картины (в том числе, может быть, и гойевские!), крушила статуи, валила в костер мебель и после в опьянении плясала вокруг огня; или дошедшая до Мадрида весть о столь же бешено-бессмысленном разорении первого в Испании ботанического сада, основанного тем же Годоем в столь любимом Гойей Санлукаре23; или, наконец, разгром мадридского дома Моратина после ухода французов 1 августа. В таком контексте лист 39—«Ты ничего не достигнешь криком»,—где представлен крестьянин, бросивший мотыгу и яростно воздевший кулаки, не может толковаться иначе как призыв к сдержанности накануне мадридского восстания 2 мая, когда в город начали стекаться окрестные крестьяне, раскупая кинжалы, порох и пули, когда в церквях проповедовали «священную войну во имя бога и короля Фердинанда», а в госпитали каждый день доставляли раненых или умирающих от ран солдат—французов, поляков, вестфальцев, египетских мамелюков24. Один из таких диковинных для мадридцев солдат-мусульман из кавалерии Мюрата, вид которого не мог не раздражать каждого «чистокровного испанца и доброго католика» хотя бы уже тем, что напоминал о древнем нашествии мавров, изображен Гойей в альбоме «Е» (лист без номера). В смятении оторвался он от подзорной трубы, а комментарий иронизирует— «Aprende a ver», что приблизительно можно перевести как «Он учится видеть», или «У него раскрываются глаза» (разумеется—на действительное положение дел в той стране и в том городе, куда этот мамелюк столь неосмотрительно явился). Пока Гойя только иронизировал, но примерно через четыре года мамелюки явятся на 6-м рисунке альбома «С» в ином зловещем обличье, а еще через шесть лет Гойя в картине «Восстание на Пуэрта дель Соль» покажет их падающими под ударами мадридских простолюдинов. Иронией проникнут и 16-й лист альбома «Е» — «Dispreciar los ynsultos» («Презирать недостойных»). Два карлика во французских мундирах угрожают шпагами представительному и явно состоятельному мадридцу, но тот удостаивает их лишь жестом полнейшего пренебрежения. Что это? Насмешки над угрозами Савари и фанфаронадами Мюрата, которого мадридцы звали то «гривастым», то даже «капустной кочерыжкой» (за его невероятные «многослойные» наряды), что для этого сына трактирщика и кухарки было вдвойне обидным? Любопытно, что лицо (или, может быть, маска?) насмешника-испанца напоминает Гойю, и возможно, что рисунок этот относится к 20-м числам июля 1808 года, когда художник пренебрег своими придворными обязанностями и не явился приветствовать короля Жозефа. Интересен и загадочен лист «Mucho sabes у aun aprendes» («Много знаешь и все еще учишься», по-русски: «Век живи, век учись», №15?). Древний старик раскрывает огромный фолиант, покоящийся в свою очередь на будто вырастающей из земли стопе таких же фолиантов. На кого или на что намекает художник? На себя, который на седьмом десятке должен был вновь овладевать неисчерпаемой земной мудростью25? Или на седое Время (вспомним Сатурна в «El Tiempo»!), которое открывает новый том бесчисленных исторических хроник?Обозревая уцелевшие листы альбома «Е», нельзя не видеть, что он еще напол нен в основном светлыми или спокойно-медитативными или же насмешливыми обра зами, что вся его атмосфера еще далека от военного ожесточения, хотя здесь уже появились французские оккупанты и хотя художник уже предчувствует, какими стра стями готов взорваться его народ. В уже взбудораженном Мадриде он не хочет войны (недаром на одном из лишившихся номера листов альбома «Е» изображен инвалид в обтрепанном мундире, просящий милостыню, и подпись над ним гласит: «Trabajos de la Guerra»— «Военные труды», «Тяготы войны»26. И он—давний друг просветителей—всерьез опасается слепого действия народной стихии, а еще больше—того, которое по-испански зряче.р-    «Бог да оградит нас от столь горькой участи» («Dios по libre de tan amargo lance») —подписывает Гойя рисунок 41 (следующий через один после листа «Ты ничего не
 
Благодарим:
Гойя Франсиско Хосе - о знаменитом испанском живописце
e-mail: info@goia.ru
ArtNow.ru
Облако интересных статей:
ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыГалерея