ГлавнаяБиографияХронологияШедеврыГалереяСтиль и техникаГостеваяМузейНовости
Франсиско де Гойя
(1746 - 1828)
Творчество Франсиско Гойи многообразно и охватывает самые разные жанры. Однако ничто так не поражает воображение зрителя, как мрачные, тревожные, навечно западающие в память «Черные картины», написанные художником на закате жизни.
Поиск

9

достигнешь криком») и изображает испанского бандита. Грозя кинжалом, тот за волосы тащит под свод пещеры молодую женщину, за юбку которой цепляется плачущий ребенок. Бандитов Гойя изображал и раньше—в панно замка Аламеда, в серии «Брат Педро и разбойник Марагато», однако в первом случае как персонажей опасных, но романтических, а во втором—скорее, насмешливо (в духе известной пословицы—«Молодец против овец, а против молодца—сам овца»). И только теперь перед нами настоящий злодей, отчасти уже предвосхищающий тех чудовищ, которые будут действовать в аналогичных картинах 1809—1810 годов. Пока же это исключение. Мы еще очень далеки от ярости и боли грядущих работ Гойи; перед нами еще размышления мирного рассудительного, жизненно умудренного человека, у которого возникают свои опасения, но который пока что имеет возможность более или менее спокойно и отстраненно обсуждать испанские перспективы, кого-то предостерегать, кому-то что-то советовать...

И только после 2 мая, а вернее—даже в конце 1808 года (после путешествия в Арагон), Гойя будет вовлечен в тот долгий, многотрудный и многопротиворечивый процесс внутренней перестройки, который лишь через два года приведет его на единственно возможный для него как патриота и как просвещенного человека путь.

События 2 мая 1808 года художник наблюдал вплотную. В тот день он находился у своего сына, в доме № 9 на Пуэрта дель Соль, и видел из окна кульминационную сцену инсуррекции — ожесточенное нападение толпы на мамелюков и польских драгун27.

Вероятно, он видел и другие эпизоды восстания или позже нашел способ узнать о них (ведь события 2 мая многокрасочно расписывали мадридские памфлетисты, поэты, газетчики после изгнания Жозефа; а кроме того, несмотря на свою глухоту, Гойя умел общаться с окружающими не только с помощью записок, но и угадывая по движению губ то, что ему говорили). И не исключено, что он узнал о возглавленной двумя испанскими офицерами обороне артиллерийских казарм Монтелеоне, об избиениях французов—в том числе и раненых в госпиталях, — о том, как женщины бросались с камнями, пиками, ножами на солдат Мюрата, крича: «Умереть сражаясь! Долой рабство! Смерть французам!», и об ответной мести, когда солдаты врывались в те дома, откуда прозвучал хотя бы один выстрел, кололи и рубили всех без различия пола и возраста.

Ночью город казался вымершим. На улицах оставались только патрули да трупы: трупы виднелись и в развороченных ядрами домах. 3—5 мая огромные фургоны вывозили их, чтобы закопать. Тогда же шли расстрелы инсургентов. Как сообщает Ма-терон—первый биограф Гойи, —однажды ночью старый художник в сопровождении слуги отправился на пустырь между парком Монклоа и холмом Принсипе Пио. То были знакомые места—рядом находились дворец Буэнависта, некогда принадлежавший герцогине Альбе, и церковь Сан Антонио де ла Флорида. Теперь здесь расстреливали. Матерон сообщает далее, что Гойя делал зарисовки—груды мертвых тел, отдельные из расстрелянных. А на вопрос слуги: «Зачем вы рисуете такие ужасы? — ответил: «Чтобы вечно призывать людей не быть варварами»28. Вот ответ еще целиком в стиле и в духе альбома «Е»! И пройдет несколько лет, прежде чем Гойя сумеет воспользоваться тем, что узнал у подножия холма Принсипе Пио.

Впрочем, ему предстояло узнать кое-что и похуже. Летом 1808 года Мадрид захлестнули ужасающие слухи: рассказывали об убийствах afrancesados в провинциях, о волне зверских расправ с французами и о не менее жестоких избиениях и насилиях, чинимых солдатами Дюпона, Ласалля, Коленкура, Монсея, Вердье, Лефевра и других наполеоновских генералов.

В Валенсии во главе восстания стал фанатичный каноник Кальво—там в последних числах мая убито было более 300 французов, которые, поверив обещяниям, вышли из цитадели и были тут же перерезаны. В Севилье был повешен и превращен в мишень для стрелков граф де Агуила, которого считали «офранцуженным»; губернатор Бадахоса граф де ла Торре был четвертован; губернатор Малаги был разрезан на куски и сожжен на городской площади; испанского военного коменданта Кадиса генерала Солано, отказавшегося выступить против французов, толпа волокла по улицам, избивая, коля саблями и ножами, а после обезглавила. В Каталонии восставшие крестьяне впервые начали отравлять вино, которое подносили ничего не подозревавшим французским солдатам.
 
Благодарим:
Гойя Франсиско Хосе - о знаменитом испанском живописце
e-mail: info@goia.ru
ArtNow.ru
Облако интересных статей:
ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыГалерея