ГлавнаяБиографияХронологияШедеврыГалереяСтиль и техникаГостеваяМузейНовости
Франсиско де Гойя
(1746 - 1828)
Творчество Франсиско Гойи многообразно и охватывает самые разные жанры. Однако ничто так не поражает воображение зрителя, как мрачные, тревожные, навечно западающие в память «Черные картины», написанные художником на закате жизни.
Поиск

23

Она не постулировалась в своей абстрактной чистоте, как в 72-м офорте «Капричос», но складывалась в процессе изменений самой многоголосой и многогранной жизни, не возникала внезапно и неизвестно откуда, но как бы постепенно набирала силу, черпая свою энергию из самых разных источников, преодолевая инертность традиционного бытия испанской нации, а в то же время возбуждая и генерализируя ее давнишние мечты. «Исторический акт» — деяние Антония Падуанского — оказывался только катализатором гораздо более значительных процессов и в них как бы терялся. Вслед за ним в дело вступали такие силы, над которыми благой герой был уже не властен . . .
В известной мере с росписью в Сан Антонио происходило то же самое, что еще раньше произошло с портретами Сааведры и Ховельяноса, написанными в начале 1798 года как будто во славу министров-ilustrados, но воплотившими их растерянность перед лицом неких общих закономерностей; однако там только угасал просветительский идеал героя-философа, реформатора жизни и благодетеля человечества, тогда как здесь рядом с ним и на смену ему возникал идеал новый, эпохе Просвещения неведомый.
Сказанное, конечно, подлежит пояснению. А для этого продолжим рассмотрение росписи, обратившись теперь к четырем еще не затронутым нами группам — западной и южной, юго-восточной и северо-западной. Все это свидетели чуда благостного героя —в большинстве своем «безмолвствующий народ».
То полное невнимание к чудесному деянию и та полная поглощенность собствен
ными вполне житейскими интересами, заботами, переживаниями, к чуду прямого
отношения не имеющими, какими впервые поразили нас «три кумушки» из северной
 группы, воплощены как преобладающая нота также в западной и южной группах.
Первая из них выделена белой пеленой, которая в эскизе фиксировала центр
композиции. Здесь это уже не землистый саван мертвеца, а серебристая шаль, вроде
тех, какими в праздничные дни корриды украшались борта арены на plaza de toros.
По краям образованной ею дуги — две женские фигуры. Одна, расположенная почти
рядом с «энтузиастом» и будто благочестиво внимающая его патетической деклама
ции, на первый взгляд даже благообразна. Но ее мантилья и платье написаны в пере
ливчато-неверных, как шкурка змеи, жемчужно-серых, золотистых и красноватых
оттенках, а лицо ее вновь напоминает набеленную и нарумяненную маску с широким
ртом неприятного, хочется сказать — «лягушачьего» рисунка. Эт0 воплощенное лице
мерие. Это святоша, это «матушка Селестина», прикрывающая свои грязные делишки
показным благочестием. Дальше виден мальчик с капризно-надутым лицом и еще две
мужских головы, обернувшихся к «энтузиасту». И, наконец, замыкает западную группу
внушительная фигура пожилой женщины в тяжелых желтых одеждах. Густая тень
покрывала почти скрыла ее грубое, но выразительное лицо и превратила глазницы
в темные провалы. В этой ушедшей в себя, вслушивающейся в собственное страдание фигуре есть что-то напоминающее образ скорбящей, состарившейся от слез богоматери из испанских Pieta. Благая весть не доходит до нее; в этом мире для нее уже ничто не может измениться к лучшему.
ИЛ.   
 
Благодарим:
Гойя Франсиско Хосе - о знаменитом испанском живописце
e-mail: info@goia.ru
ArtNow.ru
Облако интересных статей:
ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыГалерея