ГлавнаяБиографияХронологияШедеврыГалереяСтиль и техникаГостеваяМузейНовости
Франсиско де Гойя
(1746 - 1828)
Творчество Франсиско Гойи многообразно и охватывает самые разные жанры. Однако ничто так не поражает воображение зрителя, как мрачные, тревожные, навечно западающие в память «Черные картины», написанные художником на закате жизни.
Поиск

19

Первобытные инстинкты вырвались на свободу. Такое Гойя уже не раз изображал в картинах 1809—1810 годов, но теперь он прямо назвал наполеоновских солдат их причиной и воплощением, именно их, а не безымянных дикарей или разбойников.
К насилиям прибавляются разрушения и убийства не подозревавших о приближении смерти мирных жителей.

На одиночном листе 21 (названном «Estragos de la guerra», то есть — «Военные разрушения» или «истребления») видна внутренность дома, развороченного взрывом. Верхний этаж провалился, балки просели, разошлись и рухнули, увлекая за собой обломки мебели и тела убитых; внизу они образовали нагромождение трупов, дерева, битого кирпича, а сверху еще продолжает что-то сыпаться, падает вниз головой женщина, чье тело сейчас дополнит груду мертвецов, чтобы в свою очередь оказаться погребенным под обвалившимся кирпичным столбом и креслом, которое сползает из верхнего угла листа.

Помимо труднейшей задачи изобразить драматическое мгновение в его динамике, буквально схватить на лету и удержать в поле листа падающее тело (впоследствии Энгр скажет, что настоящим рисовальщиком можно признать лишь того, кто успеет запечатлеть человека, вывалившегося с пятого этажа, пока тот не достигнет земли!), помимо этого Гойю, несомненно, волновал и чрезвычайно трудный для передачи момент перехода из жизни в смерть, когда живое как бы смешивается с мертвым, образуя еще неведомое искусству и лишь в «Умирающем Марате» затронутое Давидом «третье состояние» — не предсмертное, но и не посмертное, уже не агонию, но еще и не мертвый покой.

В первой, да и во второй части «пра-десастрес» не найти почти ни одного листа, где не было бы трупов no-pa3HOMj уничтоженных людей. Одни гибнут на наших глазах, другие погибли давно, и трупы их уже разлагаются. Но сколь бы точно ни передавал художник полную безжизненность тел, налившихся чудовищной тяжестью неодушевленной материи, спрессовавшихся друг с другом во всех этих нагромождениях мертвецов, сливающихся с землей, перемешивающихся с обломками камней и дерева, все равно они как будто продолжают шевелиться, содрогаться, жить в смерти и умирать в жизни. В подобном зрелище есть всякий раз что-то непередаваемо жуткое и в то же время завораживающее, ибо жизнь оказывается такой цепкой, что проникает в смерть, а смерть полностью лишается своего идеально умиротворяющего смысла. Однако разве не скажет потом великий последователь Гойи Федерико Гарсиа Лорка: «Мертвый в Испании более мертв, чем в любой другой стране», но в то же время «во всех странах смерть означает конец. Она приходит — и занавес падает. А в Испании нет. В Испании занавес только тогда и поднимается... Мертвец в Испании — более живой, чем мертвец в любом другом месте земного шара: его профиль ранит, как лезвие бритвы».

Итак, «третье состояние» длится, не получая никакого разрешения и не внушая надежды на него. Только человек, чьи предки на протяжении многих поколений так истово верили в реальность вечных посмертных мук и так живо их себе представляли, мог измыслить и прочувствовать такое, с той все же оговоркой, что у Гойи ад излился на землю. Ведь жизнь, которая предшествовала всем этим смертям, была сама столь же ужасна, как агония, столь же насыщена смертью, которую она теперь пятнает своим неистовством, судорожной ожесточенностью, «скрежетом зубовным». Окоченевшие тела еще хранят те движения, в которых их настигла гибель: у одних раскрыты рты в последнем вопле боли и ярости, другие еще цепляются за оружие; тот рухнул плашмя, другой, падая, согнулся да так и застыл, вот из кучи тел поднялась скрюченная, будто хватающая что-то рука, а вот еще одна замерла, словно отталкивая противника (см. листы 14 и 7). Борьба, в которой они сплелись при жизни, не оставляет их и за гробом. Груды мертвых щетинятся остриями штыков и сабель. Не в мире почиют убитые; военное ожесточение отказало им в последнем упокоении.
 
Благодарим:
Гойя Франсиско Хосе - о знаменитом испанском живописце
e-mail: info@goia.ru
ArtNow.ru
Облако интересных статей:
ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыГалерея