ГлавнаяБиографияХронологияШедеврыГалереяСтиль и техникаГостеваяМузейНовости
Франсиско де Гойя
(1746 - 1828)
Творчество Франсиско Гойи многообразно и охватывает самые разные жанры. Однако ничто так не поражает воображение зрителя, как мрачные, тревожные, навечно западающие в память «Черные картины», написанные художником на закате жизни.
Поиск

37

«Пра-Десастрес» прежде всего поражают ощущением полной достоверности как будничных сцен «тягот войны» (раненые, убитые, голодающие), так и тех кульминаций, в которых демонстрируются высочайшие взлеты героизма (Какое мужество!») и глубочайшие бездны жестокости («Возможно ли большее?», «Это еще хуже»). Оно коренится в самих офортах и только изредка подтверждается присутствием в них художника-свидетеля или подписью — «Я видел это», «Это тоже.. .»).

Суть дела заключается, во-первых, в уже отмечавшемся «принципе повторяемости» сходных мотивов (повторяясь, они перестают восприниматься как исключительные эксцессы, становятся чем-то «чудовищно нормальным» и как таковые настойчиво «вбиваются» раз за разом в сознание зрителя), а во-вторых, в той величайшей, кажущейся иногда почти нечеловечески объективной сдержанности художественного воплощения, которая как будто не имеет никаких иных целей, кроме того, чтобы перед судом Истории говорить правду, ничего кроме правды. Действительно, чем патетичнее или страшнее то или иное изображаемое событие, тем менее склонен художник к какой-либо сентиментальности или «красочности», к какому-либо сотрясающему воздух красноречию. Тем более он эпичен в том особом смысле «траги-эпоса», который как раз в его время вырабатывался романтической музыкой и поэзией 44.

Следует иметь в виду, что в «пра-Десастрес» еще не было никакой сопровождающей изображения «словесности», и, следовательно, эмоции художника целиком концентрировались в самом офорте, выступали неделимыми. Но и потом, когда экспрессия изображений получит хотя бы частичный выход в словесных комментариях, эти последние во многих случаях сохранят видимость бесстрастно-строгой констатации факта или причины его (так, изображая на листе 33 ограбление церкви и убийство священника, Гойя как бы мимоходом бросит короткое — «Так случилось»; а казнь гарротой на листе 1 снабдит лаконичным пояснением — «За наваху»).

Что все это означает? Ледяное безразличие человека, настолько привыкшего за пять лет войны к созерцанию всяческих бедствий и зверств, что они уже не потрясали его и не вызывали никаких эмоций, кроме тех, которые порождены любопытством, куда еще может завести людей военное неистовство? Утверждать такое было бы величайшей ложью. Сдержанность и немногословие Гойи — следствие великой внутренней собранности, воспитанной реальными, вплотную подступившими к нему, окружавшими его со всех сторон опасностями. Когда историю испытывают на собственной шкуре, а не реконструируют по чужим воспоминаниям, когда в ней участвуют, в ней живут, а не только post factum фантазируют о ней,— нет места «красивым словам» и «красивым картинам». Вблизи все проще и опаснее45.

Сдержанность и немногословие Гойи порождены предельной серьезностью его отношения к вплотную подступающей, берущей искусство за горло действительности, а также — чувством долга перед историей, перед человечеством и перед зрителем, которого прежде всего необходимо убедить в том, что все так и было, что художник ни на йоту не отступил от истины, какова бы она ни была, ничего не убавил (кроме второстепенных деталей) и ничего от себя не прибавил (кроме эффекта экспрессивной спрессованности действия и чувства), ничего не приукрасил, не смягчил, не очернил. Иными словами — покорить трагической несомненностью правды истории, чтобы затем вовлечь в нее и уже там потрясать, ужасать, воодушевлять всем тем великим и чудовищным, что есть на самом деле в действительности, в каждом человеке, а следовательно — ив этом зрителе.

Через несколько лет после Гойи точно так же станет дейс1вовать Байрон, создавая седьмую и восьмую песни «Дон Жуана» — знаменитый эпизод осады и штурма Измаила, который один только во всей литературе XIX века будет вполне аутентичен «пра-Десастрес». Там же английский роман1ик сформулирует и принцип этой новой эстетики, один из основополагающих в системе героико-трагического романтизма и уже одушевлявший серию великого испанца. Он скажет, что

«высшее достоинство поэта — Суметь
изгнать и клевету и лесть И мир
изобразить таким, как есть!»

Задача эта трудная, подвергающая художника и его искусство тяжелейшим испытаниям, требующая от них высшего мужества, поскольку им надлежит теперь включить в свой круг
 
Благодарим:
Гойя Франсиско Хосе - о знаменитом испанском живописце
e-mail: info@goia.ru
ArtNow.ru
Облако интересных статей:
ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыГалерея