ГлавнаяБиографияХронологияШедеврыГалереяСтиль и техникаГостеваяМузейНовости
Франсиско де Гойя
(1746 - 1828)
Творчество Франсиско Гойи многообразно и охватывает самые разные жанры. Однако ничто так не поражает воображение зрителя, как мрачные, тревожные, навечно западающие в память «Черные картины», написанные художником на закате жизни.
Поиск

40

твое сознание, оставит в нем неизгладимый след и поселит вечное беспокойство за ход истории, за человека, за самого себя».

Мощным средством экспрессии является также резко обрисовывающий основные предметы, акцентирующий патетические или «болевые» точки композиции, безжалостно «пристальный» свет, от которого, кажется, ничто не может укрыться и по контрасту с которым провалы и зияния мрака впервые у Гойи представляются зонами успокоения. Но особенно — сама техника офорта, в которой испанский мастер, опягь-таки впервые, с такой решительностью подчеркивает царапающее медную пластину, ранящее ее движение иглы, разъедающее эти раны травление кислотой. Даже металл едва выдерживает эти форсированные методы воздействия! Что же говорить о глазе и чувстве зрителя... Впрочем, страдая вместе с нами, металл этот как бы принимает на себя часть нашего бремени, тогда как обнажившаяся рукотворность линий и пятен, составляющих изображение, позволяет избегнуть любых натуралистических эффектов и сохранить все в пределах искусства.

Нагнетание напряжения, форсирование экспрессии, известное обнажение технического приема постоянно достигают взрывоопасных состояний, но не могут разрядиться тем взрывом формы, который впоследствии сотрясет искусство Делакруа. Их напору не дано восторжествовать над художником, им не дано вырваться из-под его власти. Гойя и только Гойя владеет здесь всем этим неистовым миром.

Этого ему не хватало в смутные годы раннего периода Пиренейской войны. Эт0 новое завоевание, которое теперь ведет его трагическое творение к катарсису даже помимо того восхождения испанской истории от поражения к близящейся победе, какое закреплено в общей экспозиции «пра-Десастрес». Научиться так смотреть в лицо Истории — уже акт высшего бесстрашия, уже великая победа человеческого духа. Воистину Гойя в своем искусстве оказался на уровне стойкости, проявлявшейся его народом в течение всех пяти лет страшной, долго казавшейся совершенно безнадежной войны. Воистину он исповедовал теперь тот же культ «бесстрашного знания», которь й чуть позже стал утверждать Байрон:

«Нет ничего, чего бы Я не
хотел, не жаждал, иль не мог, Иль
не имел отваги знать».
(«Каин»)

А в то же самое время — и опять-таки в духе высочайших завоеваний романтизма — пафос мастерства Гойи, с негодованием отбрасывающего все ухищрения, изыски, внешние эффекты и виртуозничания «изящного искусства», прямо идущего к цели, применяя простке, но сильно действующие средства, тот же, что пафос античной и шекспировской трагедии, что пафос «сурового Данта». Гойя принимает на себя своего рода обязательство сохранять неизменное целомудрие перед лицом ужасной действительности, ибо безнравственно «живописать» убийства и виртуозно компоновать трупы. В процессе претворения действительности в искусство он как бы сдирает с этого последнего его гладкою, атласную кож}, он выставляет напоказ его кровоточащую изранен^ю плоть, его обнажившиеся нервы.

Совершая TaKjio поистине душепотрясающую и душераздирающую «операцию», Гойя не только вводит свое искусство в самое средоточие высокой трагедии, отмеченное именами Эсхила> Софокла, Данте и Шекспира, но прочерчивает в царстве ее особую траекторию, так сказать, экстремальной обнаженности трагического, перед которой пасует любое «художественное слово», которая звучит в совершенно безыскусственном народном плаче, а большому художнику открывается в тот момент, когда он бесстрашно и безжалостно отбрасывает все то, что знает и умеет, ради воплощения чего-то, лежащего выше всякого знания, всякого умения и даже всякой эстетики...

Испанский художественный гений не раз подходил к этой черте своеобразного «снятия художественности», своеобразного заклания искусства на алтаре пронзительного жизненного чувства. Так было во времена Алонсо Беругете, Грегорио Фернандеса, Педро де Мена, Риберы, Сурбарана, Веласкеса, во времена Сервантеса, Кеведо, Грасиана и Хуана де ла Крус. Так будет во времена Гауди, Валье-Инклана, Пикассо, Лорки... И как раз Лорке принадлежит блистательный анализ вышеупомянутой тенденции испанского гения. В читанной в 1930 году лекции «Теория и игра дуэнде»
 
Благодарим:
Гойя Франсиско Хосе - о знаменитом испанском живописце
e-mail: info@goia.ru
ArtNow.ru
Облако интересных статей:
ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыГалерея