ГлавнаяБиографияХронологияШедеврыГалереяСтиль и техникаГостеваяМузейНовости
Франсиско де Гойя
(1746 - 1828)
Творчество Франсиско Гойи многообразно и охватывает самые разные жанры. Однако ничто так не поражает воображение зрителя, как мрачные, тревожные, навечно западающие в память «Черные картины», написанные художником на закате жизни.
Поиск

6

240 комплектов остались нераспроданными. Вплоть до лета 1803 года Гойя держал их у себя, видимо, еще на что-то рассчитывая, а может быть, даже намеревался чем-то дополнить и еще как-то развить свое творение. И только слишком пристальный интерес вновь вошедшей в силу инквизиции заставил его сдаться8. Он преподнес награвированные доски и все имевшиеся у него экземпляры серии королю — так сказать, поверг их к подножию трона, чтобы спасти от не суливших ничего доброго посягательств алтаря; для серии все же лучше было оказаться надолго погребенной в архивах королевской калкографии, нежели подвергнуться уничтожению. Впрочем, устраивая эту передачу «Капричос» под защиту короны, Гойя вел дело столь искусно, что король и королева не усомнились или могли хотя бы сделать вид, что не сомневаются в верноподданных чувствах своего придворного художника. В письме королевскому казначею и министру Каэтано Солеру от 7 июля 1803 года дон Франсиско не упустил случая намекнуть, что заполучить имеющиеся у него комплекты и доски серии «весьма домогаются иностранцы» и, как знать, «не попадут ли они в их руки в случае моей смерти» 9. Намеки были поняты, дар (поистине данайский!) принят, а затраты Гойи возмещены ежегодной пенсией в 12 000 реалов, дипломатично назначенной его сыну. Пожалуй, это все-таки была победа, хотя и с оттенком «пикареска»...

Образы «Капричос» не раз посещали Гойю в последний год уходящего и в первые два года наступающего века. Около 1800—1801 годов он создал два произведения, которые можно рассматривать как эхо «Капричос» — новый альбом рисунков, известный ныне в искусствоведческом обиходе под названием альбома « D », и картину «Время, Истина, История», а они возникли в период нараставшей реакции, сначала весьма ободренной успехами второй коалиции в Италии в 1799 —1800 годах, но не остановившейся и после того как вернувшийся из Египта и ставший диктатором Бонапарт вновь сделал Францию победоносной. Ведь Первый консул тогда еще заигрывал с испанскими Бурбонами, и это вскружило им головы, внушив твердое убеждение, что теперь со своими смутьянами нечего церемониться. Еще в 1799 году Карл IV отказался подписать подготовленный Уркихо декрет об упразднении инквизиции и санкционировал возвращение иезуитов, изгнанных из Испании в предыдущее царствование. Влияние последних ilustrados стремительно улетучивалось, а сами они обнаружили полную неспособность сопротивляться обстоятельствам — то есть свою историческую обреченность. В конце 1800 года к власти вернулся Годой, распростившийся с прежними вольнодумствами, полный мстительных планов, требующий «неумолимого искоренения» всех главнейших деятелей испанского Просвещения10. Начались аресты. Уркихо был заточен в каземат Памплонской цитадели, ссыльный Ховельянос отправлен в монастырскую тюрьму на острове Майорка. Их и других вместе с ними пострадавших ilustrados (а это все были близкие Гойе люди) освободит лишь падение династии испанских Бурбонов в 1808 году. Тех, кого еще не сослали и не заточили, ждал надзор инквизиции; это Гойя испытал на себе.

В тот период Гойе было от чего смутиться духом. Тень «Капричос» вновь замелькала в его сознании. Но уже не смогла завладеть им. Старый мир все-таки был не тем, что прежде. И это отразилось даже в самых пессимистических творениях Гойи 1799— 1801 годов, где подчас само Время представлялось ему предательским.

Альбом «D» — третье по счету (после Санлукарского и Мадридского) собрание тех рисунков, которые Гойя делал для себя как своего рода личный дневник11.

Все дошедшие до нас листы его посвящены неприглядным проделкам безумной и злобной старости12. Эти пляшущие, летающие, бьющие в бубны, кувыркающиеся, катающиеся друг на друге, дерущиеся, охотящиеся за младенцами, пожирающие их старики и старухи могли бы заставить подозревать художника в какой-то патологической геронтофобии, если бы не капричиозный дух всех этих изображений. Здесь вновь возникает мысль о цепкости и коварстве проклятого прошлого, о «сне разума», разгуле тьмы, о старом общественном порядке, который, вопреки всем естественным законам, не только не исчезает и не умирает, но вновь обнаруживает какую-то особенно настырную энергию, какую-то особенно разнузданную живучесть. Возможно,
 
Благодарим:
Гойя Франсиско Хосе - о знаменитом испанском живописце
e-mail: info@goia.ru
ArtNow.ru
Облако интересных статей:
ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыГалерея