ГлавнаяБиографияХронологияШедеврыГалереяСтиль и техникаГостеваяМузейНовости
Франсиско де Гойя
(1746 - 1828)
Творчество Франсиско Гойи многообразно и охватывает самые разные жанры. Однако ничто так не поражает воображение зрителя, как мрачные, тревожные, навечно западающие в память «Черные картины», написанные художником на закате жизни.
Поиск

16

облачного, но по-осеннему грустного неба. Образ утраченной свободы, образ утрат в более широком смысле слова...
Но разве и Гойя не испытывал сходного чувства, потеряв в 1800—1801 годах своих друзей-ilustrados, надолго исчезнувших в тюрьмах, сосланных, изгнанных? Разве сам он мог чувствовать себя в безопасности в 1802—1803 годах под бдительным оком инквизиции? Разве не рассеялись тогда те салоны, где вольно судили испанские дела, где рассуждали о французской свободе и где прежде так любил бывать испанский художник?

Были и еще два события, больно задевшие Гойю в этот же самый период. В 1801 году умер его сарагосский друг Мартин Сапатер—друг юности, постоянный поверенный всех тайн... А 23 июля 1802 года умерла герцогиня Альба.

Бывшая возлюбленная Гойи, с которой он успел помириться и поддерживал теперь почтительно-дружеские отношения34, едва достигла сорокалетнего возраста, и внезапная кончина ее показалась мадридцам странной—поговаривали о яде, о мести  королевы... В то время Гойя поспешно набросал проект мавзолея и надгробия Каэтаны.
 
Скорее всего, и пейзажные офорты были связаны с переживанием этой утраты, а их характерный облик хотя бы отчасти навеян воспоминаниями о поместье и замке Альбы в Санлукар де Баррамеда, где художник был так счастлив и так несчастлив шесть лет назад. Заметим, кстати, что изображение замка на неприступной вершине посреди пустынной местности впервые появилось у Гойи как раз в непосредственно связанном с Альбой офорте «Сон лжи и непостоянства», предшествовавшем «Капричос»36. Теперь жизнь покинула столь памятные ему места, и он воскрешал их, чтобы излить печаль непоправимой утраты.

Однако этому переживанию Гойя придал и более объемлющий, в сущности, объективный смысл. Не случайно его пейзажные офорты не воспринимаются как изображение «на память» (как у Давида), но как размышления о жизни, о времени в более широком значении, в контексте которого исходные ландшафтные мотивы (санлу-карские?) приобретали отчетливо символическое наполнение и комбинировались в соответствии с определенными идеями.

Дело тут не только в кончине Альбы, не только в исчезновении друзей и даже не в том, что к 1802 году рассеялась та человеческая среда, в которой до сих пор жил художник. Дело в том, что в прошлое кануло целое столетие, которое его вырастило и сформировало—столетие Просвещения и Революции, время упоения жизнью и великого штурма твердынь старого общества, время, от которого он должен был теперь себя отделить и не мог этого сделать без душевного стеснения.

Любой человек—особенно когда он уже не молод—с каким-то тайным трепетом отмечает наступление каждого нового года и каждого нового десятилетия. И первое ощущение связано с утрачиваемым временем, уходящим и уносящим с собой еще одну частицу его собственного бытия, еще кого-то из близких и дорогих людей. Легко себе представить, как возрастает оно, когда в прошлое уходит целое столетие и нарождается новый век. Что ждет впереди? Будет ли этот новый век достоин ушедшего? И смогу ли я—человек былых времен—укорениться во временах наступающих? Кто знает... Настоящее—пустая сцена, с которой отхлынуло прошлое и куда еще медлит вступить будущее. Кажется, что через эту сцену течет теперь река Забвения... Работая над своими будто вымершими ландшафтами, Гойя хоронил свой XVIII век, еще не зная, чем станет XIX век и кем сам художник станет в нем и для него. Отсюда их меланхолическая или, скорее, элегическая интонация.

Но есть в них и еще два элемента, заставляющие с новой точки зрения взглянуть на так определенно выраженную здесь идею «утраченного Времени» и полной исчерпанности прежней жизни.

Во-первых—мотив одинокого утеса, навязчиво повторяющийся в офортах 1802 года. Угрюмый и неприступный, он один противится здесь разрушительному течению времени—«вознесся выше он главою непокорной...». Он один пережил все, не изменившись, сохранив свою непреклонность. Ураганы, обломавшие и согнувшие огромные деревья, не справились с ним, веками подтачивавшая его подножие вода—не опрокинула; ушли люди, обитавшие вокруг, а он остался—будто памятник ушедшим и та вершина, с которой раньше всего можно будет увидеть тех, кто придет им на смену. Кончился один временной цикл, но он еще увидит начало другого и сам станет связующим звеном между ними. И кажется даже, что пятидесятишестилетний
 

 
Благодарим:
siberiankittens.ru На счастье заработать можно без усилий! Неповторимый мир - igrovoi klub vulcan!
Гойя Франсиско Хосе - о знаменитом испанском живописце
e-mail: info@goia.ru
ArtNow.ru
Облако интересных статей:
ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыГалерея