ГлавнаяБиографияХронологияШедеврыГалереяСтиль и техникаГостеваяМузейНовости
Франсиско де Гойя
(1746 - 1828)
Творчество Франсиско Гойи многообразно и охватывает самые разные жанры. Однако ничто так не поражает воображение зрителя, как мрачные, тревожные, навечно западающие в память «Черные картины», написанные художником на закате жизни.
Главная
Поиск

страница 8

под влиянием Гальярдо, появляется в самом центре антимонашеского цикла. Затем еще более выразительный лист «Lux ex tenebris» («Свет из тьмы», С-117), который может рассматриваться и как начало того цикла, и как финал другого — антиинквизиционного, и даже как символ более широкого значения — олицетворение новых времен, ознаменованных конституцией 1812 года. Недаром же парящая над еще погруженной во тьму толпой светлая богиня держит в руках раскрытую книгу, от которой, как и от ее собственной головы, вокруг разливается ослепительное сияние. Вот образ, поманивший Гойю еще при окончании первой редакции «Капричос», образ, которому суждено будет возродиться спустя десятилетие в последних офортах окончательной редакции «Десастрес». Теперешнее его появление было более чем уместно, и было бы вообще в высшей степени странным, если бы Гойя не почтил им провозглашение конституции 1812 года.

Очевидная антикизированность всей этой «светлой символики», так же как и характерные словесные обороты, ее сопровождавшие («Божественный Разум» и пр.), заставляют поставить еще один вопрос — о неумирающих просветительских основах гойевского искусства романтических времен. В этом, впрочем, нет ничего удивительного — идеалы Разума и стремление к классическому совершенству лежат в основе искусства лучших представителей романтизма, но входят в новый, гораздо более сложный и противоречивый, в сущности, трагедийный контекст. Достаточно вспомнить Байрона и Китса, Стендаля и Пушкина, молодого Жерико с его почти классически трактованным последним вариантом «Бега свободных лошадей в Риме» и старого Гёте с его «классической Вальпургиевой ночью» из второй части «Фауста», Делакруа, Шассерио... Гармоничные и светлые образы боготворимой просветителями античности все время просвечивают сквозь тот бурлящий и пламенный «темный воздух», которым дышали романтики. А в решительных исторических ситуациях, прорвав все преграды, властно концентрируют в себе смысл произведений. Так впервые было у Гойи в рисунке «Свет из тьмы», так спустя много лет будет у Делакруа в «Свободе, ведущей народ».

Но вернемся к альбому «С». На этот раз к той самой страшной и яростной его части, в которой Гойя, следуя и собственным своим еще в «Капричос» закрепленным убеждениям, и примеру Марчены, Льоренте, Моратина, Пуибланча, и, наконец, либеральных ораторов кадисских кортесов рубежа 1812—1813 годов, выступает против инквизиции. В рисунках № 85 — 114 он, в сущности, развивает на разные лады те темы, которым посвящены в «Капричос» офорты 23 (оглашение приговора колдунье), 24 (путь осужденной на казнь), 32 и 34 (заключенные инквизиционных тюрем). Как будто со времен «Капричос» не минуло пятнадцати лет, как будто все это было только вчера. Знаменательно, что композиция офорта 23 (кстати сказать, весьма популярного среди кадисских либералов), в сущности, лишь варьируется во всех тех рисунках альбома «С», где осужденные «еретики» либо выставлены на позорном помосте, либо слушают свой приговор. Знаменательно, что даже словесная формула, сопровождавшая офорт 32 — «За то, что она была слишком чувствительна», ныне многократно повторяется: «За то, что она родилась в другой стране» (С-85), «За то, что он привозил из Байонны трубки дьявола» 30 (С-86), «За то, что она знала, как насылать мышей» 31(С-87), «За то, что у него еврейская кровь» (С-88), «За то, что у него иначе ворочался язык» (С-89), «За то, что он безногий» (С-90), «За то, что он любил ослицу» (С-92), «За то, что она вышла замуж по своему вкусу» (С-93), «За то, что он открыл движение земли» (С-94), «За то, что она либералка?» (С-98)...

Почти все персонажи рисунков 85—92 как нераскаявшиеся грешники, обреченные костру, обряжены в позорные коросы с изображениями чертей и языков пламени и в санбенито с косыми крестами. Лишь на листе 91 мы видим «примирившегося с церковью» —его милостиво удавливают с помощью гарроты. «Многие так кончали» — коротко комментирует это зрелище художник.

С листа С-93 следуют тюремные сцены. Узников держат в темноте («Потому что он писал не для дураков», С-96), где на женщину могут наброситься сластолюбивые тюремщики в рясах (С-93), в тайных камерах на каменном полу или гнилой соломе («О нем никто не знает», С-95; «Лучше умереть», С-103; «Не открывай глаза», С-106). Их замаривают голодом, как погибшего в севильской Триане итальянского скульптора Пьетро де Торриджано («Не ешь, знаменитый Торриджано», С-100)32. Им наде-
 
Благодарим:
Гойя Франсиско Хосе - о знаменитом испанском живописце
e-mail: info@goia.ru
ArtNow.ru
Облако интересных статей:
ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыГалерея