ГлавнаяБиографияХронологияШедеврыГалереяСтиль и техникаГостеваяМузейНовости
Франсиско де Гойя
(1746 - 1828)
Творчество Франсиско Гойи многообразно и охватывает самые разные жанры. Однако ничто так не поражает воображение зрителя, как мрачные, тревожные, навечно западающие в память «Черные картины», написанные художником на закате жизни.
Поиск

24

теперь шелковисто вьющимися кудрями, не подкрашено, не замаскировано, не тронуто напускным равнодушием, не несет на себе печати самонасилия. Страсти «Одетой)) были безнравственны именно в силу своей подавленности, требующей маски, сокрытия; страсти «Обнаженной)) нравственны в силу своей искренности, естественности, свободы.

Но ясность обличил «Обнаженной цыганки-Венеры» соединяется с неуловимостью и таинственностью, а художник вглядывается в это лицо взором пристальным, долгим, силящимся разрешить загадку его выражения и едва ли не «джокондовской» улыбки. И такой же взволнованно серьезный интерес к скрытым духовным глубинам вроде бы предельно открытого, взятого из самой обыкновенной жизни существа Гойя до сих пор внушает любому человеку, оказавшемуся с глазу на глаз с его «Венерой-цыганкой».

«В жизни каждого человека, — писал Шлейермахер, — есть некая минута, подобно серебряному блеску неблагородных металлов, когда этот человек, то ли приблизившись к существу высшему, то ли от прикосновения некой электрической искры, бывает поднят над самим собой и достигает высочайшей вершины, доступной ему59». Именно такое мгновение схвачено Гойей, именно этот «серебряный блеск» и возвышает гойевскую «Обнаженную цыганку» до уровня богини, не мешая ей оставаться самой собою — девчонкой с улицы, из низов, из самой, казалось бы, банальной, пошлой обыденности.

Но что за сила поднимает ее оттуда «к существу высшему»? Отнюдь не одна лишь острая прелесть ее тела, не одна лишь сконцентрированная в нем энергия страсти, как полагал Марсель Брион, справедливо назвавший «Обнаженную» «самым прекрасным куском живописи, какой когда-либо создавался», но также утверждавший, что это «прежде всего портрет тела, столь захватывающий, что забываешь взглянуть в лицо» 60. В том-то и дело, что власть тела, безраздельно царившая в «Одетой цыганке», оказалась в «Обнаженной» уравновешена властью чувства и мечты, обаянием, внушаемым неразгаданным до конца духовным содержанием образа, психологическим его напряжением.

И еще одно. Мы неоднократно, но вскользь отмечали, что «Обнаженная цыганка» моложе своего одетого двойника. Моложе и телесно и духовно — той прежде всего свежестью, искренностью и глубиной чувства, тем доверчивым и вместе самостоятельным, своевольным отношением к жизни, которое свойственно лишь первому цветению юности.

Образ, созданный Гойей в этой двуслойной картине, являл собой вовсе не ту статичную антитезу, как ныне, когда обе ее части разделены, повешены рядом и воспринимаются параллельно. Изначально он был задуман, по всей вероятности, как парадоксально развивающийся во времени от зрелости к юности.

Здесь следует вспомнить о той картине, которая послужила поводом для заказа  гойевских «Цыганок» — о «Венере перед зеркалом» Веласкеса. Изучая картину великого своего предшественника, Гойя не мог не заметить одной весьма интригующей, хотя и не сразу бросающейся в глаза ее особенности: возрастного различия между глядящейся в зеркало красавицей и тем отражением, которое выплывает ей навстречу из туманности Зазеркалья —там веласкесовская «Венера» как будто становится старше, зрелее, хотя и не утрачивает своей прелести. Зеркало, поставленное проказливым Амуром перед своей божественной матерью, есть Зеркало Времени, и оно доказывает, что юность всегда и для всех преходяща. Иначе говоря, в картине Веласкеса в завуалированной форме присутствует тема vanitas. Она в немалой степени способствует тому нисхождению божественного образа с высот неизменного Идеала в превратный круговорот земного бытия, которое столь властно проводилось великим испанским живописцем XVII столетия. Идея вечной юности, воплощаемая Венерой, оборачивается преходящим состоянием живой жизни, а потому рождает не только восхищение и преклонение (подобно античным и ренессансным Венерам), но еще и глубокое сопереживание, душевное стеснение. Волнующий смысл творения Веласкеса, обусловленный таким раздвоением образа и такой последовательностью его экспозиции, когда сначала нас пленяет юность, а после огорчает грядущее ее потускнение и ускользание, заключался в утверждении печального космического закона затем, чтобы человек еще больше ценил и берег то, что есть сейчас, но что все равно будет унесено Временем.

 
Благодарим:
Гойя Франсиско Хосе - о знаменитом испанском живописце
e-mail: info@goia.ru
ArtNow.ru
Облако интересных статей:
ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыГалерея