ГлавнаяБиографияХронологияШедеврыГалереяСтиль и техникаГостеваяМузейНовости
Франсиско де Гойя
(1746 - 1828)
Творчество Франсиско Гойи многообразно и охватывает самые разные жанры. Однако ничто так не поражает воображение зрителя, как мрачные, тревожные, навечно западающие в память «Черные картины», написанные художником на закате жизни.
Главная
Поиск

страница 12

в землистых и черных тонах, будто взрывающихся изнутри мертвенно фосфоресцирующими вспышками лиловеющей белизны и пронзительной желтизны. Они воспринимаются в определенной зрительной последовательности. Кажется, что «Флагелланты» — продолжение «Трибунала», что из одной картины в другую переливается некая клейкая темная стихия. Теряющимся в сумрачной дымке сводам одной картины соответствует в другой массивная стена церковного или монастырского здания; помосту с осужденными еретиками — носилки, на которых странно безликим идолом плывет над головами людей статуя Богоматери; шутовские коросы жертв инквизиции рифмуются с черными и белыми колпаками кающихся, а расплывшиеся и безжизненные лица чинов Св. Службы—с масками-черепами. Сонная заторможенность действий древнего судилища как бы разряжается потом кошмаром активным — вакханалией самоистязательства, парадом кривляющихся бесов, до живого мяса ободранных спин, колеблющимся пламенем свечей.

И еще одно. Тут и там царствует стадный атавистический инстинкт, автоматизм рефлективного поведения, тот изученный энтомологами и зоологами «эффект группы», который определяет действия муравьев или фаланг и который по временам охватывает коллективным безумием стада леммингов, побуждая их бросаться в реки и озера. Ощущение такого безумия нарастает от «Трибунала» к «Процессии флагеллантов». И, видимо, не случайно для завершения этой серии картин Гойе понадобилась еще одна — «Дом  умалишенных», где рядом с солдатом в треуголке, продолжающим в кого-то стрелять из  несуществующего ружья, рядом с помешанными, которые воображают себя то быком, то вождем дикарей, то римским императором, представлен монах с тонзурой, безумно повторяющий покаяние св. Иеронима. Вся эта стадность —нерассуждающая, нечленораздельная, слепая, граничащая с бредом — вызывает у Гойи дрожь омерзения и ненависти, заставляет его как бы ощетиниться и превращает процесс работы кистью и процесс живописной организации холста в настоящее сражение с беснованиями хаоса, которые могут быть покорены лишь всей присущей художнику энергией.

То, что было открыто в «Гиганте», приобретает ныне вполне зрелую форму так называемой «черной картины», экспрессивной черной живописи, вполне подобной столь же экспрессивной «черной графике» альбома «С». Этот Гойя уже мог, не обинуясь, сказать то, что потом со слов испанского живописца Антонио Бругады (близко сошедшегося с художником в Бордо и ставшего одним из его душеприказчиков) запишет Л. Матерон: «В природе так же мало красок, как и линий. Дайте мне кусок угля, и я создам картину».

Принципы «черной живописи» восторжествуют, однако, лишь после реставрации. А в 1813 и в начале 1814 года Гойю одушевляли другие настроения и влекла другая живопись, пьянящая чувством освобождения как от французов, так и от собственной «черной вороньей стаи». Вот почему и «Узники» и «черные картины» остались тогда на периферии его творчества. На первый план властно выступали образы иного рода.
 
Благодарим:
Гойя Франсиско Хосе - о знаменитом испанском живописце
e-mail: info@goia.ru
ArtNow.ru
Облако интересных статей:
ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыГалерея