ГлавнаяБиографияХронологияШедеврыГалереяСтиль и техникаГостеваяМузейНовости
Франсиско де Гойя
(1746 - 1828)
Творчество Франсиско Гойи многообразно и охватывает самые разные жанры. Однако ничто так не поражает воображение зрителя, как мрачные, тревожные, навечно западающие в память «Черные картины», написанные художником на закате жизни.
Поиск

5

Не погубить работы первой фразой.
Могла ли мысль в созданье жизнь вдохнуть? «Была вначале Сила». Вот в чем суть.
Но после небольшого колебанья
Я отклоняю это толкованье.
Я был опять, как вижу, с толку сбит: «Вначале было Дело» — стих гласит»

.
Слово, Мысль, Идея-—вот на что рассчитывали просветители и что составляло важную часть верований ранних романтиков-энтузиастов. Дело, деятельная энергия, будоражащая мир, не дающая ему покоя, — вот чем воодушевляется романтик нового склада. Несомненно, культ энергии зародился уже во времена революции, но он стал едва ли не единственным, безусловно положительным смыслом наполеоновской эпохи, которую А. Моруа метко назвал «оргией действия».


То была в особенности сцена договора с Мефистофелем, предшествующая физическому обновлению Фауста. Она-то и содержит подлинный манифест героико-дра-матического понимания смысла и цели человеческого бытия — вечно неудовлетворенного, вечно ищущего, вечно стремящегося «в страстей клокочущих горнило...».


«В горячку времени стремглав! В разгар случайностей с разбега! В живую боль, в живую негу...».
Невозможность достичь конечной гармонии, смутившая в свое время и обратившая к меланхолии романтиков-энтузиастов, оценивается здесь с иной точки зрения — как невозможность исчерпать до конца человеческую сущность, то, что в своем кипении дает человеку жизнь и что он сам, способный на великое, вносит в нее.
«О радостях и речи нет. Скорей, о буре, урагане, Угаре страсти разговор»,—
обрывает Фауст пошлые посулы Мефистофеля и, кажется, его устами говорит само человечество, разбуженное революцией и поныне не утратившее вкуса к рискованным историческим экспериментам, до сих пор одержимое страстью испытывать себя в крайних, кризисных, обоюдоострых ситуациях. Более того, только эта жажда беспокойной и опасной судьбы, а также высекаемая ею энергия являются залогом действительной жизни человека, гарантией его непрестанного исторического роста и самообновления—всего того, пред чем должен спасовать демон тьмы.
«Едва я миг отдельный возвеличу, Вскричав: «Мгновение, повремени!» — Все кончено, и я твоя добыча, И мне спасенья нет из западни. Тогда вступает в силу наша сделка, Тогда ты волен, — я закабален. Тогда пусть станет часовая стрелка, По мне раздастся похоронный звон», —говорит Фауст, ставя свою подпись под роковым договором.


Драматическая поэзия (Гёте, Шиллер) нашла формулу героя нового этапа романтической эпохи — идеал начавшегося века. Недаром Шеллинг, познакомившись с последовавшим в 1808 году (уже после разгрома Пруссии, уже в «офранцуженной» Германии!) первым изданием «Фауста» в его окончательной редакции, признал в нем «извлечение из нашего века, чистейшую его эссенцию; здесь и содержание и форма извлечены из носимого нами в себе».

Недаром и следующее поколение романтиков — особенно Делакруа — увидит в нем произведение в высшей степени актуальное и ныне столь же вдохновляющее, как трагедии Шекспира в прошлом, как поэмы и драмы Байрона в настоящем.


Но лишь в музыке — точнее, в музыке Бетховена — героико-драматическое мироощущение получает действительную полноту выражения. В 1802—1803 годах в твор-

 
Благодарим:
Гойя Франсиско Хосе - о знаменитом испанском живописце
e-mail: info@goia.ru
ArtNow.ru
Облако интересных статей:
ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыГалерея