ГлавнаяБиографияХронологияШедеврыГалереяСтиль и техникаГостеваяМузейНовости
Франсиско де Гойя
(1746 - 1828)
Творчество Франсиско Гойи многообразно и охватывает самые разные жанры. Однако ничто так не поражает воображение зрителя, как мрачные, тревожные, навечно западающие в память «Черные картины», написанные художником на закате жизни.
Поиск

6

честве венского композитора (прежде всего во «Второй симфонии» и «Крейцеровой сонате») складывается, а в 1803—1804 годах в Третьей симфонии («Eroica») торжествует тот «зрелый стиль», который, совершенно преодолев «чувствительность» и рационалистическую «построенность» классики XVIII века, разом сделал его музыку как нельзя более адекватной грозовой атмосфере эпохи.
 
Может быть, впервые после Микеланджело (которому, кстати сказать, вскоре предстояло стать кумиром молодого поколения романтиков) и безусловно впервые в истории музыки Бетховен воплотил переживание жизни как ни на мгновение не прекращающегося титанического борения, движения пульсирующих, расширяющихся и уплотняющихся до взрывоопасных состояний стихий жизни и страстей человеческих. В кажущемся хаосе исторических содроганий и становлений рубежа веков именно он первый уловил и воплотил неукоснительный ритм, внутренний закон.

Его музыка уподобилась широчайшему разливу волн16, которые затопляют берега и сметают препятствия. В ней сконцентрировалась и приобрела пластическую осязаемость историческая энергия, штурмующая косность бытия. В ней — неумолчный гром прибоя, наращивающие силу удары тарана, набатный зов и скорбно-патетическое дыхание траурного марша, бодрящее пение военных горнов и зловещий рокот барабана, настигающий топот и медный звон кирасирских атак, возгласы ужаса и народного ликования — все звуки, все интонации не только заново переживаемых революционных времен, но также и нынешней наполеоновской грозы. В ней мощно утверждалось личное начало в драматическом переплетении с общими судьбами.

Эта музыка в одно и то же время и необычайно экспансивная, безудержно взвихренная, овладевающая огромными пространствами и еще раздвигающая их, пронизывающая, будто «раскачивающая» мир, и необычайно сконцентрированная, «массивная», сама будто способная стать материальной силой, на деле преобразующей действительность. Бетховен «искал новые интонации — динамичные и беспокойные, резкие и упорные. Звучание его музыки стало насыщенным, плотным, драматически контрастным; его темы приобрели небывалую дотоле лаконичность, суровую красоту».

Здесь человеческая душа получала еще неведомые бытийные просторы, а эхо исторических взрывов отражалось в самых потаенных ее глубинах. И, наконец, высокая драма в перспективе своего развития перерастала в трагедию, предуказуя тем самым дальнейшую судьбу всего героико-драматического романтизма.

Можно, таким образом, утверждать, что третий этап романтической эпохи в самых главных своих чертах обрисовался раньше всего и проявился полнее всего в музыке и драматической поэзии. Можно утверждать также, что именно они первыми достигли того глубочайшего историзма — то есть понимания реальной драмы, а потом и трагедии эпохи «битв народов» в органическом сочетании с упоением проявившейся в ней человеческой энергией, — который составляет самую сущность новой формы романтического мировосприятия.

Изобразительным искусствам лишь после 1810 года — лишь с появлением первой редакции «Десастрес», «Восстания на Пуэрта дель Соль» и «Расстрела мадридских *?38 141 1366 повстанНев)> Гойи, «Офицера конных егерей», луврского и руанского «Карабинеров» Жерико — удается возвыситься до близкого уровня исторического мышления, масштабного, а главное — целостно-правдивого отражения действительности. До этого -— в первом десятилетии XIX века — почти все попытки исторического обобщения были здесь односторонними и даже лживыми. С одной стороны, в «исторических пейзажах» Тернера драматизм эпохи (тема судьбы) терялся в невнятном бушевании слепого и бессмысленного хаоса («Ганнибале Альпах» и др.). С другой — в батальных полотнах Гро («Битва при Назарете», «Абукир», «{Эйлау» и др.) личностные силы опошлялись и обесценивались именно отсутствием драматического начала, выявленной громады того, что на самом деле противостояло человеческой энергии, всего того, что она должна была преодолевать и чем должна была за это расплачиваться.

И все же нельзя сказать, чтобы дух историзма и героико-драматическое мировосприятие остались чуждыми изобразительному искусству 1800-х годов и что оно тогда не участвовало в становлении нового этапа романтизма. Еще не будучи в состоянии воплотить историческую драму так прямо, целостно, правдиво, как ушедшая далеко вперед музыка, оно зато достигало выдающихся результатов и достойно соперничало
 

 
Благодарим:
Гойя Франсиско Хосе - о знаменитом испанском живописце
e-mail: info@goia.ru
ArtNow.ru
Облако интересных статей:
ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыГалерея