ГлавнаяБиографияХронологияШедеврыГалереяСтиль и техникаГостеваяМузейНовости
Франсиско де Гойя
(1746 - 1828)
Творчество Франсиско Гойи многообразно и охватывает самые разные жанры. Однако ничто так не поражает воображение зрителя, как мрачные, тревожные, навечно западающие в память «Черные картины», написанные художником на закате жизни.
Поиск

8

и новый мир — наступивший или еще грядущий, реальный или только желаемый, воодушевляющий или уже заставляющий задумываться, недоумевать, содрогаться. Через портрет устанавливались тогда самые непосредственные, свободные от предвзятых «общих соображений» контакты художника с его современниками и со всей новой действительностью, с реальной историей (недаром портрет так часто раскрывался в историю или втягивал ее в свои структуры!). Именно здесь можно было воочию увидеть, что изменилось уже в жизни по сравнению с прошлым (с XVIII веком, с революционными временами), но также и провидеть, что в ней изменится, к чему приведет гигантская перестройка общества, как она скажется на судьбах всех и каждого.
Нужно иметь в виду еще и следующие причины, побуждавшие крупнейших художников 90-х годов XVIII и первого десятилетия XIX века сосредоточиться на проблемах портрета.
С одной стороны, в эпоху, когда все традиционные общественные и моральные нормы шатались или рушились, распадались также все прежние социальные связи и «оболочки» человеческой личности, а эта последняя являла себя, так сказать, в «обнаженном» виде, максимально доступном художественному постижению22. Ее ценность могла определяться почти исключительно ее же собственными внутренними ресурсами, а не принадлежностью к той или иной корпорации, тому или иному сословию или клану... Ранг, «мантия», «положение», прежде влиявшие на такую оценку, ныне не имели никакой цены. Важно заметить также, что просветительский портрет, даже освобождаясь от гипноза «положений» и «ролей», занимаемых или сыгранных человеком на общественной сцене, тут же поддавался, так сказать, «гипнозу принципов» — обязательству сопоставлять своих героев с заранее заданными нормами Разума. Теперь, в романтическую эпоху, и этот критерий оказывался недействительным. Личность выступает суверенно, раскрывается в напряженном стремлении проявить себя и в упрямом нежелании подчиняться каким-либо нормативам, какой-либо системе, предрассудку, сторонней власти или воле. Человек, пожалуй, впервые со времени Возрождения сам отвечает за себя, а судить его нужно исключительно по его внутреннему содержанию и нынешним делам.
С другой стороны, человеческая личность интриговала еще и тем, что в обществе, пришедшем в движение, то есть нестабильном и все еще отвергавшем любую законченную форму (сколько, например, «форм» сменилось во Франции с 1788 до 1805 г.— абсолютная монархия, Генеральные штаты, конституционная монархия, республика жирондистская, якобинская, термидорианская, Директория, Консульство временное и пожизненное, Империя!), еще отказывавшемся возвеличить «миг отдельный», сама она также оказывалась величиной многозначной, заключающей в себе множество возможностей и обликов. Только в такие времена могли возникнуть афоризмы Новалиса: «Каждый человек — маленькое общество»; «Совершенный человек — это маленький народ». В отличие от точно измерявшихся и достаточно стабильных характеров эпохи Просвещения (строго выверенных и принципами Разума и, как настаивал Дидро, тем «положением», каким определяется общественная полезность индивида23) новые люди еще только подлежали измерению — причем и того, чем они уже были или стали, и того, что в них еще зрело и могло реализоваться в изменчивости окружающего мира. Портрет современника таил в себе загадки грядущего, а потому представлял особую цену для каждого думающего художника.
Наконец и этот последний сам обретал или хотел обрести по отношению к своему заказчику новое положение человека свободного выбора и суждения. Выражая думы и стремления всей пребывающей в революционном движении эпохи, утратив традиционный пиэтет к «высшим» и «недосягаемым», упоенный самим духом изменчивости жизни, опрокидывающей «кумиры» и возносящей людей прежде безвестных, художник был то взволнованно сопереживающим другом своей модели, то неподкупно резким ее судьей. «Вот эта-то непосредственность авторского отношения и становится одним из характернейших факторов в живописи... романтиков» 24. Она же оказывается формой их самоутверждения как свободных людей, самостоятельно ведущих «разыскания о человеческой свободе» (так назывался трактат Шеллинга, увидевший свет в 1809 г.) и ревностно оберегающих собственную независимость.
У Гойи это качество впервые проявилось уже к концу 1790-х годов (вспомним портреты ilustrados, королевские портреты). Постепенно у него выработалось и вполне

 
Благодарим:
Гойя Франсиско Хосе - о знаменитом испанском живописце
e-mail: info@goia.ru
ArtNow.ru
Облако интересных статей:
ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыГалерея