ГлавнаяБиографияХронологияШедеврыГалереяСтиль и техникаГостеваяМузейНовости
Франсиско де Гойя
(1746 - 1828)
Творчество Франсиско Гойи многообразно и охватывает самые разные жанры. Однако ничто так не поражает воображение зрителя, как мрачные, тревожные, навечно западающие в память «Черные картины», написанные художником на закате жизни.
Поиск

11

Фернан Пьер Гиймарде родился в 1765 году и накануне революции был врачом в одном селении близ Парижа. В 1792 году этот республиканец избирается в Конвент. Участвуя в 1793 году в поименном голосовании приговора Людовику XVI, он заявил: «Как судья, я голосую за смертную казнь. Как государственный деятель, я тоже голосую за смертную казнь. Итак, я дважды голосую за смертную казнь». Назначенный комиссаром трех северных департаментов, он издал декрет, согласно которому все здания, ((именовавшиеся храмами, церквами и часовнями», отныне должны использоваться «не для проповеди суеверий, а для общественно полезных целей». Появление в католической Испании при дворе испанских Бурбонов этого плебея, безбожника и республиканца, «дважды» осудившего на смерть Людовика XVI Бурбона — то есть «дважды цареубийцы», означало откровенный вызов Французской революции всему «старому порядку».

Гиймарде приехал в Мадрид в июле 1798 года31. И, конечно, вскоре сблизился с испанскими ilustrados, друзьями Гойи. В феврале 1799 года он приобрел комплект «Капричос» 32, а после выразил желание позировать прославленному испанскому живописцу.

Можно не сомневаться, что к началу лета 1799 года у Гиймарде-дипломата были весьма серьезные основания желать, чтобы его написал первый художник Испании и чтобы его портрет был показан в Академии Сан Фернандо — в самом центре Мадрида. Республика переживала тогда тяжелые времена. Еще в конце 1798 года против нее составилась вторая коалиция монархических государств, куда вошли Англия, Россия и Турция. Весной 1799 года они начали общее наступление на Рейне, в Швейцарии, где угрожали коренным французским департаментам, и в Италии. 17 апреля австрийцы и русские под командой Суворова вступили в Милан (столицу Цизальпинской республики), 15 мая — в Турин, 8 июня французы потерпели жесточайшее поражение в битве при Треббии. 14 июня пал Неаполь. Силы Франции были на исходе, а лучшие войска во главе с генералом Бонапартом находились за тысячи километров — в Египте, наглухо блокированном английским флотом. Монархисты повсюду ликовали. Приободрились они и в Испании. В таких условиях у Гиймарде было достаточно причин хотя бы с помощью искусства продемонстрировать энергию и неугасимую уверенность Республики. А Гойя не преминул пойти навстречу желаниям французского посла, хотя, по меткому выражению Г. Гомес де ла Серна, для него — королевского живописца — «написать» и выставить такой портрет было все равно, что запеть при дворе «Марсельезу» 34,    Начиная портрет Гиймарде, Гойя прежде всего стремился передать тот вызов, ко-
    торый Республика бросала всему миру. Он придал французскому послу демонстративно горделивую позу, его движениям — завидную для любого испанца вольность и целенаправленность. Он развернул фигуру гражданина Франции так, чтобы всем и сразу же были видны его шпага — оружие Республики, а также его трехцветный шарф, трехцветная кокарда и трехцветный плюмаж на шляпе — тот самый французский tri-colore, те самые цвета Революции, которые вот уже десять лет приводили в ярость и бросали в дрожь всех роялистов, всех «тиранов» Европы. Здесь этот tricolore трижды умножен; он буквально колет глаза.

Надо думать, что воинственная поза и подчеркнутость атрибутов Республики были специально оговорены заказчиком35. Но Гойя и сам кое-чем оделил этого посланца нового мира. С весны 1797 года, с тех самых времен, когда влюбленный и счастливый художник писал в Санлукаре герцогиню Альбу, у него почти не было светлых портретов. Испанская ночь цепко держала в своих тяжелых объятиях его сумрачных и встревоженных героев. Напротив, в «Портрете Гиймарде» Гойя возродил веласкесов-ский эффект «исчезающего фона» и создал вокруг своего нового героя не только повышенно светоносную среду, но такую, где как будто вообще немыслимо ничего, кроме света. Ничто внешнее не препятствует здесь свободному волеизъявлению личности. Ей дарованы максимальные возможности жить, действовать, самоутверждаться. В наполненной золотистыми оттенками среде, будто разыгравшей в цвете реальность «золотого века», дело только за самим человеком. И тот в общем достоин всех ее милостей. Материально наполненный, чуть заостренный силуэт его фигуры в черной одежде решительно организует и плоскость и глубину холста; строгие вертикали, горизонтали и диагонали расчерчивают и планируют окружающий мир. Кажется, что одного присутствия такого человека, одного действия этой «волевой арабески» доста-
 

 
Благодарим:
Гойя Франсиско Хосе - о знаменитом испанском живописце
e-mail: info@goia.ru
ArtNow.ru
Облако интересных статей:
ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыГалерея