ГлавнаяБиографияХронологияШедеврыГалереяСтиль и техникаГостеваяМузейНовости
Франсиско де Гойя
(1746 - 1828)
Творчество Франсиско Гойи многообразно и охватывает самые разные жанры. Однако ничто так не поражает воображение зрителя, как мрачные, тревожные, навечно западающие в память «Черные картины», написанные художником на закате жизни.
Поиск

13

ная галерея), гравера Педро Антонио Перес де Кастро (ок.  1806—1807, Париж, Лувр39), неизвестного молодого гусара (Нью-Йорк, музей Фрика40) и знаменитого актера Исидоро Майкеса (1807, Мадрид, Прадо). И, наконец, на последнем предвоен ном этапе испанской истории (а может быть, уже в начале национальной войны против французского нашествия) Гойя пишет «Портрет художницы» (Лола Хименес)     и самый поразительный среди всех его творений начала XIX века «Портрет Франсиски Саваса-и-Гарсиа» (Вашингтон, Национальная галерея42).

Обозревая все эти произведения в хронологической последовательности, сразу же ощущаешь отразившуюся в них и все нарастающую напряженность переломного периода испанской истории, обнаруживающей, однако, свое действие не непосредственно, как то было во французских «политических портретах» эпохи революции (назовем хотя бы «Марата на трибуне» или «Барера», изображенного в момент выступления с обвинительной речью на процессе Людовика XVI) или в английских и французских военных портретах от «Полковника Тарлитона» Рейнольдса до «Фурнье-Сар-ловеза» Гро, призванных увековечить человека в определенных прославивших его обстоятельствах истории и чаще всего обращавшихся к поступку, а не к сложно-целостному характеру. Такие портреты и не могли еще появиться в Испании вплоть до национальной войны и революции 1808—1814 годов. Да и тогда поступок, единовременный «жест» личности в великих обстоятельствах истории мало занимал Гойю, подчас вызывая у него иронию -г- как в портрете генерала Панталеона Переса де Не-нин, командующего армией восставшей против французов Астурии (1808, Мадрид, Внешнеторговый банк Испании), или героя Сарагосы дона Хосе Палафокса (1814, Мадрид, Прадо).

Зато испанского мастера чрезвычайно увлекали те внутренние процессы, которые свидетельствовали о формировании в Испании людей нового типа, сама сложность и многоаспектность их душевной жизни в грозно и празднично меняющемся мире. И чем меньше связаны они условиями конкретного исторического события, тем шире представляются художнику потенциальные возможности его новых героев. Ибо они обращены сразу ко всему нынешнему мятежно-драматическому миру и сами переживают великую внутреннюю перестройку. А потому и сфера излучаемой ими психологической энергии многоплановее, нежели в «исторических» портретах Давида и Гро. Однако откуда же могло такое взяться в Испании, еще совсем недавно пережившей горькое похмелье неудавшегося реформаторства министров-ilustrados, изнывавшей под двойным игом самовластного абсолютизма, не только игнорировавшего новые идеи о «правах человека», но даже покушавшегося именно теперь стереть последние следы древних вольностей— «фуэрос» (что, кстати сказать, нашло свое недвусмысленное выражение в изданном в 1805 г. обновленном своде законов королевства), и пусть ослабевшей, но все же действовавшей инквизиции (в том же 1805 г. в Мадриде было опубликовано дополнение к печально знаменитому «Индексу запрещенных книг», в котором на 55 листах большого формата предавалось анафеме все то живое и ценное, чем дарила европейская мысль начиная с 1790 г.). Конечно, велико было влияние общеевропейских событий, а также необычайно расширившихся во время совместных военных действий соприкосновений с французами. Так, особенно сильными и долгими оказались они в Кадисе, где базировалась французская эскадра и где впоследствии столь решительно повели себя кортесы первой испанской революции. Но дело не только в этом воздействии извне. Дело в том, что и внутри страны вопреки всем* усилиям монархии и Св. Службы создавалась к середине первого десятилетия XIX века совершенно новая ситуация.

Об этом, в частности, свидетельствует появление в 1805 году на сцене мадридского театра де лос Каньос дель Пераль (им руководил тогда крупнейший актер Испании Исидоро Майкес) только что написанной трагедии Мануэля Хосе Кинтаны «Пелайо». Пьеса была посвящена началу Реконкисты (VIII в.), но при этом до предела насыщена духом современности. Со сцены звучали проклятия «тиранам» и недвусмысленно объявлялось, что «народное море ждет лишь дуновения ветра, чтобы разбушеваться». Призыв Пелайо—«пусть ваши руки воздвигнут из окружающих вас обломков новое государство, новую родину, новую Испанию, более великую и счастливую, чем прежняя»—не мог не волновать современников Гойи (творение Кинтаны игралось и в последующие времена национально-освободительной войны против Наполеона и его ставленников. По свидетельству Луи Виардо, «испанцы, вынужденные, как и их
 

 
Благодарим:
Гойя Франсиско Хосе - о знаменитом испанском живописце
e-mail: info@goia.ru
ArtNow.ru
Облако интересных статей:
ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыГалерея