ГлавнаяБиографияХронологияШедеврыГалереяСтиль и техникаГостеваяМузейНовости
Франсиско де Гойя
(1746 - 1828)
Творчество Франсиско Гойи многообразно и охватывает самые разные жанры. Однако ничто так не поражает воображение зрителя, как мрачные, тревожные, навечно западающие в память «Черные картины», написанные художником на закате жизни.
Поиск

14

предки, отражать нашествие иноземного завоевателя, идя в бой, декламировали наиболее сильные тирады из этой действительно прекрасной и патетичной трагедии» 43). Столь же актуальными (столь же характерными для нового умственно-психологического климата Испании) были слова из поставленной годом раньше комедии друга Гойи Леандро Фернандеса де Моратина «Святоша»:
«Чем гнет сильнее,
Тем пламенней порыв к свободе».
Афоризм этот относился к тем испанцам, которым было не более десяти лет, когда рухнула Бастилия, и которые полной грудью вдохнув воздух французской бури, уже ничто окружающее не считали ни достаточно прочным, ни достаточно авторитетным. Для нравственного воспитания этих испанцев имело свое значение также и недолгое реформаторство ilustrados в 1798—1799 годах. Их кумиром стал Наполеон-человек действия, который так бесцеремонно и властно обходился с испанскими правителями, с их неаполитанскими и португальскими родственниками.
Что же касается этих последних, то никогда еще испанцы не были к ним столь непочтительны. Никогда еще в стране не циркулировало такого количества самых позорных для царствующего дома слухов и сплетен. «Ненависть к Го дою перешла на королеву и даже на короля, которого раньше щадили... рассказывали, будто королева учредила в замке сераль, подобно туркам и маврам, желает выйти замуж за Годоя и писала ему, чтобы он отравил ее мужа... Их Величества не осмеливались показаться в Мадриде; в Эскориал, Сан Ильдефонсо и Аранхуэс тоже никого не пускали. Правительство в страхе преследовало самые невинные проявления общественной жизни»44. Испания переживала острейший кризис власти, стремительно приближалась к взрывоопасному состоянию, а эмансипация личного начала, скрытой энергии нации, была одним из ярчайших проявлений этого процесса.
Со стороны, правда, все это почти не замечалось. Только ничтожество «верхов», запутавшихся в интригах, страшащихся и французов и собственных подданных, было явственным, тогда как силы непокорства, накапливавшихся в недрах испанского житья-бытья, не бросались в глаза. Иностранцы, во всяком случае, проглядели их. Так, прусский посланник, констатируя в одном из своих донесений, что испанское правительство «неосторожно рассыпало здесь те же искры, которые произвели такой сильный пожар по ту сторону Пиренеев», и признавая, что для испанской нации «пожар — единственное средство выйти из нынешнего положения», тем не менее считал возможным заметить: «Разница только в том, что тут эти искры упали на невоспламе-няющуюся почву» 45. Чуть позже сам Наполеон, «подобно всем людям своего времени», посчитал Испанию «безжизненным трупом» и «был весьма неприятно поражен, убедившись, что если испанское государство мертво, то испанское общество полно жизни, и в каждой его части бьют через край силы сопротивления» 46.
Впрочем, достаточно вернуться к Гойе и вглядеться в его портреты начиная с 1803 года, чтобы понять, насколько заблуждались все эти сторонние наблюдатели. Именно Гойя верно оценил тогда потенции испанской нации, изменение индивидуальной и национальной психологии, родившееся стремление вырваться наконец к чему-то светлому сквозь все препоны пошлой обыденности, изведать полноту бытия. Такова была его судьба — раньше всех выявить черты нового испанского характера, отбросив еще прикрывавшие его маски, разглядеть ростки вольности, пробивавшиеся там, где, казалось, не существовало никого, кроме рабов и тиранов, энергию и силу там, где царствовало еще подлое бессилие.
Важно отметить при этом, что герои новых портретов Гойи выступают всякий раз как существа не только внутренне чрезвычайно активные, но в конечном итоге положительно отзывающиеся на условия, предлагаемые им мятежным миром.
Здесь раскрывается решительная новизна их жизненной позиции по сравнению с той, какая характеризовала портреты ilustrados 1797—1798 годов. Там было стойкое и одинокое сопротивление окружающему, стремление человека прежде всего сконцентрироваться в себе самом и сберечь себя среди царящего вокруг окостенело-темного безумия; окружающий мир был досконально известен критически мыслящей личности и кроме угрюмого противоборства или безоговорочно яростного осуждения никаких эмоций в ней не вызывал. Теперь же мир меняется и уже потому внушает живой интерес даже тогда, когда грозно подступает к человеку и потрясает его душу, а ду-
 

 
Благодарим:
Гойя Франсиско Хосе - о знаменитом испанском живописце
e-mail: info@goia.ru
ArtNow.ru
Облако интересных статей:
ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыГалерея