ГлавнаяБиографияХронологияШедеврыГалереяСтиль и техникаГостеваяМузейНовости
Франсиско де Гойя
(1746 - 1828)
Творчество Франсиско Гойи многообразно и охватывает самые разные жанры. Однако ничто так не поражает воображение зрителя, как мрачные, тревожные, навечно западающие в память «Черные картины», написанные художником на закате жизни.
Поиск

15

ша эта в свою очередь осознает себя ко всему причастной, во всем нынешнем находящей для себя волнующий смысл. Судьбы личности и мира утверждаются как положительно нерасторжимые, хотя нерасторжимость эта и выступает по-разному на тех этапах развития гойевского портрета 1803—1808 годов, о которых было сказано выше.
На первом этапе положительность этой связи утверждается постольку, поскольку сама личность признается ее творцом. Как таковая, личность обнаруживает избыток жизненных сил, требующий для своей реализации широкой жизненной сцены, и эту сцену современный мир ей предоставляет.

«Программным» в этом смысле оказывается уже «Портрет графа де Фернан Нуньеса».

  Выразительный эффект этого произведения строится на сопоставлении почти бескрай Heg ГЛубины упоительно синеющего пейзажного пространства и решительно центрирующей его вертикали человеческой фигуры (представленной в натуру и в полный рост), меланхолической затуманенности природы и энергичной четкости силуэта, позы, жеста молодого героя, прохлады горных высей и бодрящей энергии, наполняющей человека.

Передний план картины -г- гладкая, хорошо освещенная площадка, где господствуют теплые коричневатые оттенки. Дальше сгущаются тени и начинается спуск в затянутые голубоватым утренним маревом долины. Планы множатся; впадины сменяются далекими горными цепями, цвет которых то сгущается до глубокой синевы, то ослепительно сверкает белизной глетчеров; небо, занимающее более половины высоты холста, высветляется у горизонта, но выше вновь заволакивается дымкой. Этот ландшафт напоминает по своему настроению пейзажные офорты 1802 года — в нем то же томление, то же ожидание; мир пробуждается для нового дня, но еще не стряхнул с себя оцепенения, его структуры уже начали проступать сквозь туман, силы в нем уже бродят, но еще не определились в своем «характере». И тем острее и радостнее воспринимается человеческая фигура, где потенциальное уже определилось в своем значении, где форма приобрела плотность, четкость и остроту.
Поза двадцатичетырехлетнего графа Фернана Нуньеса тверда и уверенна, демонстративна и горделива. Его стройная фигура представлена в упругом контрапосте, развернута широко, вольно. Складки бархатисто-черного каррика волнообразно охватывают ее, но не могут скрыть своевольной подвижности тела — они то почти пеленают фигуру, то раздвигаются, чтобы открыть выдвинутую вперед ногу в облегающей серебристой лосине, очертить угол локтя, оттенить жест руки, а под конец плавно разойтись в стороны и предоставить полную свободу неторопливо-властному повороту шеи и головы, которую венчает лихо заломленная треугольная шляпа с топорщащимся плюмажем.

В силуэте фигуры, в построении формы и цвета непрестанно чередуются, сгущаются, контрастно акцентируют друг друга и взаимодействуют силы противоположного свойства — плавность и: резкость, внутренняя сконцентрированность и раскованная непринужденность по отношению к окружающей среде, почти аморфная утяжелен-ность темных и ослепительная острота светлых пятен. А все это, вместе взятое, создает образ, живущий удивительно многосторонне и целостно, исполненный дерзостно-удалой игры внутренних сил, образ жаждущей борьбы и уверенной в своей победе личности. Ничего подобного портретная живопись Гойи прежде не знала.

Не знала она и такого безусловного утверждения превосходства человека над окружающим миром, такой необъятности открывшихся ему горизонтов. Всю землю— вплоть до ледников у горизонта — мы видим сверху, а молодого героя — снизу; весь мир лежит у его ног, и лишь бескрайняя высь и ширь неба под стать его натуре. И взор его с какой-то властной медлительностью скользит поверх долин, деревьев, гор, охватывая такие дали, которые нам — обычным зрителям — неведомы и недоступны. Он будто примеряется к этим просторам, будто очерчивает для себя максимальное поприще. Любопытно, что тот же самый эффект обозревающего мирские просторы взгляда будет применять в наиболее романтических своих портретах молодой Энгр (вспомним портреты Гране, 1807, и Кордьера, 1811). Однако герои ЭнгРа Уже полны тревожного чувства, будто ощутили конечную свою несоизмеримость с грозным величием вселенной, тогда как гойевский Фернан Нуньес этих тревог еще не ведает.

 
Благодарим:
Гойя Франсиско Хосе - о знаменитом испанском живописце
e-mail: info@goia.ru
ArtNow.ru
Облако интересных статей:
ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыГалерея