ГлавнаяБиографияХронологияШедеврыГалереяСтиль и техникаГостеваяМузейНовости
Франсиско де Гойя
(1746 - 1828)
Творчество Франсиско Гойи многообразно и охватывает самые разные жанры. Однако ничто так не поражает воображение зрителя, как мрачные, тревожные, навечно западающие в память «Черные картины», написанные художником на закате жизни.
Поиск

4

Сходную пульсацию движений вверх и вниз, в стороны и к центру делает Гойя пластически-живописной темой своей «Кузницы»—монументальной арабески, образованной тремя в лад действующими фигурами: стариком мастером, молодым подручным и молотобойцем. Великолепно найдены позы двух главных героев этого действа, разыгранного вокруг массивной наковальни и раскаленного железа. Подручный весь подался вперед, по-бычьи нагнул голову, присел, раскорячившись и сведя сильные руки на рукоятках клещей, сам стал их подобием. Молотобоец широко расставил ноги, распрямился во весь рост и откачнулся назад, высоко подняв молот; фигура запрокинулась до предела, на мгновение застыла в состоянии крайнего напряжения и неустойчивого равновесия, чтобы уже в следующую секунду начать обратное движение, падающее на наковальню, на излучающую красный свет металлическую полосу. Мы ждем удара, снопа высекаемых искр, нового взмаха, нового удара... И так до бесконечности — вверх, вниз, вперед, назад, все в том же постоянном ритме сжатий и расширений, устремленности в одну точку и удаления от нее.

Ритм «Кузницы» не только мерен, но размашист и стремителен; в нем заключено нечто сокрушительное, грозное и едва ли не пароксизмальное. Люди работают как одержимые, как черти, и сами на них похожи — особенно подручный в угольно-черных лохмотьях, с распялившимся в странной ухмылке ртом. В этом смысле новая картина Гойи перекликалась с «Изготовлением пороха» и «Отливкой пуль в Сьерра де Тардиента», где движения людей были даже более конвульсивными, а их облик ничуть не менее далек от какой-либо благообразности, но где зато все было пропитано лихорадкой работы, от быстроты и точности совершения которой, кажется, зависела сама жизнь.

Следует вообще обратить внимание на то обстоятельство, что прежде изображения трудов человеческих — притом только сельских, связанных с традиционным жанром «времен года»,—возникали у Гойи крайне редко и трактовались в идиллическом духе (панно «Лето» и «Осень», 1786—1787). Только война вынесла их на передний край искусства. То был опасный труд санитаров на поле боя, страшная работа мортусов и могильщиков в офортах «пра-Десастрес». Война имела для Гойи и такой — трудовойоблик, что уже прямо отразилось в картинах «Изготовление пороха» и «Отливка пуль». таком контексте картина 1813 года становилась апофеозом всех этих trabajos de la guerra—военных трудов, кующих победу и уже выковавших ее. Отсюда героический характер этой сцены, решенной как место подлинного сражения с раскаленным докрасна металлом, образующим в композиции светоцветовую сердцевину, вокруг которой в дымном сумраке спорят черные, как уголь, и серо-голубоватые, как сталь, краски. Отсюда царящая в ней атмосфера некоего грозного празднества. Отсюда же и ее масштаб исторической картины (1,82 мХ1>25 м) с фигурами, достигающими натуры,—такой, который до Гойи никогда еще не применялся для изображения кузницы, если только она не была кузницей Вулкана (в этом смысле интересно было бы сравнить картину Гойи с, может быть, известным ему по гравюрам таким именно полотном Тинторетто, украшающим антикамеру венецианского Дворца дожей вместе с тремя другими мифологическими сценами—«Марс и Минерва», «Вакх и Ариадна», «Меркурий и три грации»). Итак, многократно разрабатывавшийся испанским мастером ародный жанр приобретал теперь героико-эпические черты и вплотную приближался по своему смыслу к исторической живописи. На гребне освободительной войны 1808—1814 годов это было естественно. Естественным стало и обращение к исторической картине в прямом и точном смысле этого слова.
 
Благодарим:
Гойя Франсиско Хосе - о знаменитом испанском живописце
e-mail: info@goia.ru
ArtNow.ru
Облако интересных статей:
ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыГалерея