ГлавнаяБиографияХронологияШедеврыГалереяСтиль и техникаГостеваяМузейНовости
Франсиско де Гойя
(1746 - 1828)
Творчество Франсиско Гойи многообразно и охватывает самые разные жанры. Однако ничто так не поражает воображение зрителя, как мрачные, тревожные, навечно западающие в память «Черные картины», написанные художником на закате жизни.
Поиск

6

начало инсуррекции, и «Оборону артиллерийских казарм Монтелеоне», последнего очага сопротивления. Однако никаких следов этих картин до сих пор не удалось обнаружить5 — может быть, Феррис имел в виду так и не осуществившиеся замыслы Гойи, может быть, приписал ему чьи-то рядом фигурировавшие 2 или 13 мая 1814 года картины. Скорее всего — последнее, поскольку два дошедших до нашего времени огромных полотна — каждое более двух с половиной метра в высоту и около трех с половиной в ширину в сущности, исчерпывающе выражают мадридскую трагедию 1808 года: победу и поражение, взрыв неистовой ярости и взрыв неистового отчаяния, ослепляющий свет солнца, вспыхивающего на остриях сабель, шпаг и ножей, и черный ночной мрак, готовый разорваться залпом карательного взвода. Что могли прибавить сюда сцены перед Королевским дворцом или в парке Монтелеоне? Исполненные картины, почти одинаковые по размерам, создали то великолепное контрастное созвучие, которое так любил Гойя еще со времен «Венеры-цыганки», «Мах на балконе» и «Ш Tiempo». Они образовали диптих, к которому уже ничего нельзя прибавить, не нарушив чистоты этого героико-трагического контраста, но в котором можно мысленно менять местами слагаемые, то воспринимая их в прямой исторической последовательности — от вспышки мятежа к его подавлению, то в обратной, как бы от трагедийного завершения одного народного возмущения—к началу другого, в перспективе времени долженствующего принести победу. Видимо, так воспринимались они мадридцами 2 мая 1814 года; так они воспринимаются и сегодня, расположенные рядом на одной стене музея Прадо.

Исторический диптих был создан Гойей в поистине стремительном темпе. Ведь если даже признать, что к моменту одобрения Регентским советом замысла художника тот уже начал делать какие-то подготовительные эскизы 6, то и тогда вся работа уложилась в неполных два месяца —по четыре недели на каждое полотно. Жерико, работавшему весьма импульсивно, понадобилось осенью 1812 года около трех месяцев для «Офицера конных егерей», а осенью 1814 года —полтора для «Раненого кирасира» — однофигур-ных картин, которые вместе взятые равнялись по размерам одной только гойевской композиции.

Конечно, нужно иметь в виду, что появлению «Восстания» и «Расстрела» предше ствовали более чем пятилетние размышления Гойи над тем, что сам он видел 2—3 мая 1808 года. Конечно, им предшествовала целая серия экспериментов и находок — такие картины, как «Расстрел в военном лагере», такие офорты, как «Со здравым смыслом или без него» и «И становятся свирепыми», как «Столько и еще больше», «И нет спасения», «Невозможно смотреть». Можно утверждать, что «Восстание» было подготовлено самыми 79Ы 87п неистовыми в своей героике листами второй части «пра-Десастрес», а «Расстрел» — самыми трагическими и психологически насыщенными листами первой; что, таким образом, исторические картины эти стали квинтэссенцией художественного и жизненного опыта Гойи всего военного периода, уже продуманного, «обкатанного» и потому могущего быть реализованным как бы «наизусть». Конечно, сказалась тут и разработанная художником система экспрессивно-живописной «скорости», не требующей длительного пути от подмалевка к конечному художественному результату. Начиная эти свои картины, Гойя воистину был во всеоружии. И все же представим себе шестидесятивосьмилетнего старика—пусть даже крепкого как железо—и восемнадцать квадратных метров холста, которые нужно было покрыть самой бешеной в мире живописью... Тогда мы поймем, что мог совершить испанский мастер весной 1814 года.

С другой стороны, лихорадочный темп и ритм работы один только и мог придать изображаемому захлебывающуюся непосредственность личного ощущения и впечатления данной минуты—свидетельского рассказа не о далеком прошлом, а будто о только что виденном, нимало не «отстоявшемся» и не остывшем, требующем немедленного запечатления и заново переживаемого в процессе пластической организации картины. Все это происходит сейчас. Все схватывается в зрительно-живописном становлении, когда в пространстве картины, насыщенном движением цвета, света и тени, буквально на наших глазах образуются пластически значимые формы и отношения, когда сумятица живого наблюдения тут же переплавляется в точно выверенный художественный образ — окончательный по смыслу, но подвижный в своей экспрессии. Становление формы происходит столь стремительно, что даже размашистая, буквально исхлеставшая холст кисть Гойи не всегда может соответствовать целям такой живописи. И тогда в дело идет мастихин, смоченные краской тампоны и тряпки, наконец — пальцы, замешивающие цветовое «тесто», моделирующие его... Художнику мало видеть краску,
 
Благодарим:
Гойя Франсиско Хосе - о знаменитом испанском живописце
e-mail: info@goia.ru
ArtNow.ru
Облако интересных статей:
ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыГалерея