ГлавнаяБиографияХронологияШедеврыГалереяСтиль и техникаГостеваяМузейНовости
Франсиско де Гойя
(1746 - 1828)
Творчество Франсиско Гойи многообразно и охватывает самые разные жанры. Однако ничто так не поражает воображение зрителя, как мрачные, тревожные, навечно западающие в память «Черные картины», написанные художником на закате жизни.
Поиск

8

У Гойи этой размеренности и уравновешенности экспозиции нет и в помине. У него противники перемешаны. У него все построено на внезапных и резких смещениях фигур, на стремительных сменах и переплетениях движений. Его композиция — тугой клубок тел, пульсирующих бешеными страстями и перемещающихся в пространстве, организованном по принципу открытой еще Тинторетто, но с тех пор почти не применявшейся в европейской живописи косой или, употребляя терминологию Арнхейма, центрально-угловой перспективы 7, которая уже заранее обладает подвижностью, напряженностью пространственных сдвигов, сжатий и разряжений. В его «Восстании» мамелюков теснит и стремится исторгнуть не только толпа восставших мадридцев, но сами стены Мадрида, само пространство поднявшегося против них города. Но, мало того, зародившийся слева в глубине картины веер раскрывающихся к переднему плану диагоналей, которые обозначили направление бегства французских кавалеристов, уже на полдороге крест-накрест перечеркивается настигающим и встречным, тоже по иагоналям развивающимся натиском атакующих повстанцев. Натиск этот ломает наметившийся ход действия, заставляет поток всадников изменить первоначальное направление своего движения, свернуть вправо по широкой дуге, вскипеть и рвануться кверху в самом средоточии композиции. Перекрестное столкновение породило в центре картины переуплотненность форм, в свою очередь разряжающуюся подлинным взрывом цвета— кровью набухшим красным пятном на атласно-белом фоне...

Композиция, построенная, таким образом, как предельно динамичное столкновение перекрещивающихся и завязывающихся узлом диагоналей, станет со временем вожделенной целью французских романтиков. Постичь ее эффекты будет стремиться уже Жерико сначала в эскизах «Отступление из России» (ок. 1815) и «Смерть Ипполита» (ок. 1815—1816), затем в «Плоте «Медузы» (1818—1819). Но только Делакруа сумеет применить ее почти с гойевской энергией в эскизе к «Буасси Д'Англа» (1830) и в «Битве при Тайбуре» (1837), а после—в самых яростных сценах марокканских охот.

Что же касается парного к «Восстанию» «Расстрела мадридских повстанцев», то эта композиция так и осталась уникальной в живописи романтической эпохи, получив первый отголосок лишь у ЭдуарДа Мане в «Расстреле императора Максимилиана» (1867).

Тот кто хоть раз созерцал в мадридском Прадо «Восстание» и «Расстрел», знает, какое потрясающе контрастное созвучие они образуют. Это день и ночь, в которых побеждающие и побежденные меняются местами. Эт<> празднично-грозовая вспышка неистовых страстей, неистовых красок и света, захватывающая оргия действия и это сумрачное нагнетание напряжения, затягивающаяся пауза между двумя залпами среди сгустившейся тьмы, под нависшим, как могильная плита, аспидно-черным небом. Это торжествующий взлет пространства, с одной стороны, и тяжкое сползание его с другой.

В «Восстании» Гойя максимально уплотнял действие, сплетая в центре картины клубок тел. Здесь он разорвал его, противопоставил друг другу тесно сгрудившуюся кучку казнимых испанцев и молчаливый строй целящихся в них французов, создав между ними зону пустоты—страшный вакуум, наполненный только неживым светом фонаря, поставленного у ног солдат, перечеркиваемый фосфорически блеснувшими стволами ружей да остриями штыков. Но образовавшееся посреди картины зияние наполнено не только этими световыми токами; противопоставленные друг другу зоны не статичны, но, напротив, развернуты друг на друга и непримиримо тяготеют друг к другу, как начавшие сближаться и уже критически сблизившиеся электроды, между которыми вот-вот возникнет искра вольтовой дуги, как противонаправленные, готовы сшибиться волны.

Слева в пространство картины сползает ярко освещенная масса песчаного холма, на фоне которого поставленные на колени фигуры испанцев кажутся надвигающимися на французов, а те в свою очередь, уставив вперед ружья и склонив головы к прикладам, делают одновременный шаг навстречу своим противникам. Вздыбилась светлая волна слева, навстречу ей качнулась справа другая—темная, непреодолимая, несущая гибель... А над ними замер видный вдали свинцово-лиловеющий город, который зияет слепыми окнами и будто в немом крике распахнутым провалом ворот Сан Винсенте; нависло черное беззвездное и безлунное небо; сгустилась тишина—вся природа, весь мир ослепли, оглохли, онемели в ожидании роковой развязки, которая медлит наступить, но которая неизбежно наступит. Свет фонаря, поставленного у ног солдат, уже ударил по фигурам осужденных, как в следующую секунду хлестнет по ним смертоносный свинец.
 
Благодарим:
Гойя Франсиско Хосе - о знаменитом испанском живописце
e-mail: info@goia.ru
ArtNow.ru
Облако интересных статей:
ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыГалерея