ГлавнаяБиографияХронологияШедеврыГалереяСтиль и техникаГостеваяМузейНовости
Франсиско де Гойя
(1746 - 1828)
Творчество Франсиско Гойи многообразно и охватывает самые разные жанры. Однако ничто так не поражает воображение зрителя, как мрачные, тревожные, навечно западающие в память «Черные картины», написанные художником на закате жизни.
Поиск

17

лированного сплавленными слоями лессировок тела. Поток живописно-графического движения не останавливается ни на секунду, но разыгрывает свое действие на прочной, по существу своему незыблемой основе. Драма движения и незыблемость эпоса сливаются здесь воедино, так же как прошлое, настоящее и уже просвечивающее будущее испанского характера, способного на невиданные страсти и ту героику, которую не смогли стереть ни Габсбурги, ни Бурбоны и которая вскоре — во времена Сарагосы и Бейлена, Талаверы и Витории — заставит Гойю восклицать: «Какая ярость!», «Какое мужество!»

Пророческим в этом отношении является и «Портрет Антонио де Порее ль в охотничьем костюме» — портрет крепыша-испанца, чем-то напоминающего самого Гойю в 5 дни его авантюрной молодости. Он — само напряжение, несокрушимость упорного стремления. Перед нами потомок испанцев Реконкисты, оживший Падилья, чью героическую борьбу за испанские вольности воспевал хорошо известный Гойе молодой Кинтана, и будущий герильер. Такие исторические воспоминания, оборачивающиеся предчувствием, не могли не посещать художника во времена Трафальгара. Ибо, как отмечал впоследствии (уже в период карлистских войн) В. П. Боткин: «Среди этих бесчисленных смут, раздиравших Испанию, чувствуешь какую-то необходимость беспрестанно оглядываться назад, хотя бы для того, чтобы сколь-нибудь облегчить настоящее от ошибок и несчастий, завещанных прошлым, для того чтобы сохранить веру в народ, который, несмотря на три несчастных века, сумел сберечь в себе свои природные качества, столь прекрасные и драгоценные» .
 
В образе этого человека ярко проявляется уже не столько жажда личного самоутверждения, сколько увлеченность общими делами, та «страсть к переделке мира», которую, как ныне господствующую, отмечал в 1805 году шотландский публицист Роберт Форсит51. И если энергия героев прежних портретов Гойи еще только искала цель и точку приложения, а взоры их почти рассеянно обозревали окружающие бытийные просторы, то взгляд дона Антонио де Порселя отличается особой пристальностью; одной рукой сжимая ствол ружья, а другой успокаивая собаку, он всем корпусом повернулся к чему-то только ему ведомому, к чему-то вполне для него определенному, вызывающему внутреннее содрогание и душевный подъем. Его энергия направлена в одну точку и сама как бы приобретает некую таранящую окружающий мир силу.

Воистину, в портретах Порселей коллизии отдельной личности в мятежно-драматическом мире претворялись в коллизию нации, а грозовая стихия истории получала равного ей героя, выступающего не в изолированности отдельной судьбы, но в слитности с судьбами коллективными — героя своего народа и героя своего времени. В европейском романтическом портрете подобное возникает лишь у Жерико — в «Офицере конных егерей (портрете лейтенанта Дьедонне)» и в «Карабинерах», да еще, 1366    может быть, у Кипренского («Евграф Давыдов», 1809, некоторые графические портреты 1812 — 1о15 гг.), но те образы отстают от гойевских на пять-восемь лет.

Сделав в портретах Порселей столь великолепную и многообещающую заявку на будущее, Гойя в 1806 году возвращается к проблемам личных судеб, отражающих судьбы мира. Теперь — после Трафальгара — отмеченных тавром надвинувшейся эпохи  «битв народов». Переходным здесь можно считать портрет сына — знаменитого «Юношу в сером». По типу своему он примыкает к портретам Нуньеса, Сан Адриана. Гарсиае ла Прада, но по смыслу — иной.

Гойя изобразил своего сына в полный рост, в картинно-светской позе. Изысканна его одежда, переливчато мерцающая золотисто-оливковыми и серебристо-серыми оттенками. Молодой денди модным жестом заложил правую руку за борт белого в голубую полоску жилета, а в левой держит на отлете элегантную трость и черную треуголку с золотым эгретом — прекрасное своей определенностью и бархатистой глубиной цвета пятно на полыхающем оранжевыми и желтыми отблесками фоне! Белая кудрявая болонка, украшенная розовой ленточкой, льнет к ногам Франсиско Хавиера.

Портрет этот был написан Гойей через несколько месяцев после свадьбы сына и в ожидании рождения внука. И художник вложил в него всю свою нежность к этому хрупкому юноше с бледным, еще не вполне сформировавшимся лицом — единственному, кто из двадцати его детей дожил до совершеннолетия и теперь подавал надежду, что род Гойи не угаснет. Гойя не скрывал и своей почти наивной гордости, что у

 
Благодарим:
Гойя Франсиско Хосе - о знаменитом испанском живописце
e-mail: info@goia.ru
ArtNow.ru
Облако интересных статей:
ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыГалерея