ГлавнаяБиографияХронологияШедеврыГалереяСтиль и техникаГостеваяМузейНовости
Франсиско де Гойя
(1746 - 1828)
Творчество Франсиско Гойи многообразно и охватывает самые разные жанры. Однако ничто так не поражает воображение зрителя, как мрачные, тревожные, навечно западающие в память «Черные картины», написанные художником на закате жизни.
Поиск

18

него — плебея и махо — вырос такой не уступающий своим изяществом графу Нуньесу и маркизу Сан Адриану сын. Но не скрыл он и своей встревоженности его судьбой — судьбой неоперившегося юнца, которому окружающая действительность слишком рано и слишком императивно предъявляет требования повышенной сложности даже и для зрелых людей.
За спиной молодого денди вовсе не просторы благоприятно раздвинувшегося мира (как то было в портретах 1803—1805 гг.), но лишь узкая площадка, обрывающаяся бездной. Это та самая постановка фигуры у края жизненной сцены, как бы даже у края мира, которую испанский мастер так выразительно обыгрывал в «Капричос», с той, однако, разницей, что теперь из-за опасно приблизившейся линии горизонта встает не тяжкий мрак, а зыблющееся огнистое зарево. Свет и тени причудливо смешиваются вокруг человеческой фигуры. Вибрация насыщенного грозовыми разрядами пространства уже готова вовлечь ее в игру стихий.

 Тут вспоминается «Портрет Луизы Трюден» Давида — запечатлевшееся в нем лирико    драматическое переживание жизни, историей подожженной и в таком виде словно бы опрокинутой в человеческую душу52. Но разница в том, что юный Франсиско Хавиер не чувствует в этом ничего страшного и беспечно берется пройтись по самому краю огненной пропасти. Более того — встающее оттуда таинственное свечение будто возносит и ореолом охватывает фигуру юноши, который и сам тянется к опасности, придающей жизни новый смысл, некую чарующую яркость. Через много лет Байрон так определит в «Дон Жуане» эту формулу истинно романтического бытия, осознающего себя через опасности:

«Конечно, хладом ужаса объят, Отступит он от грозного обрыва; Но почему в душе его горят Такие непонятные порывы? Нас тайны неизвестности манят, Ужасного тревожные призывы; Нас манит глубина — куда? зачем? Доселе не разгадано никем».

Начиная с 1806 года для гойевских портретов характерна и еще одна важная особенность. В 1803—1805 годах энергия героев художника находила достаточное поле для своего проявления внутри картины, она будоражила прежде всего «свой» мир и лишь походя вовлекала в сферу своих интересов тот, что предлежал картине. Но уже в портрете Антонио де Порсель возникает преимущественное тяготение вовне, причем такое, что портретируемый как будто даже забывает о той среде, которая непосредственно окружает его. В портретах Бартоломе Суреда и Педро Антонио Переса де Кастро смысл такой обращенности из картины в предлежащую ей реальность окончательно проясняется: коллизии взаимоотношений человека и мира расширяются в пространстве и во времени.

В пространстве — потому, что запечатленный человек контактирует не только с запечатленной средой, но главным образом с той, что лежит пред картиной, иначе говоря, с реальной, искусством непретворенной действительностью. В этом отношении чрезвычайно показательны построения поколенных композиций портретов Суреда и Переса де Кастро, где фигуры помещены у самого края картинного пространства,    на его последней границе, и, наклонившись вперед, как бы уже готовы выйти из рамы, шагнуть в необъятность действительной жизни.

Во времени — потому, что собственная среда портрета воспринимается уже не как постоянное и единственно возможное окружение портретируемого, но такое, которое он может в следующее мгновение покинуть ради другого мира. То, чем до сих пор жил человек, ныне лишается для него смысла и содержания, и он буквально поворачивается ко всему этому спиной, оставляя позади, в прошлом.

Так, Перес де Кастро забыл о своих гравюрах, рисунках, шрифтах. Воинственно подбоченившись, он вообще забыл о своей тихой профессии и как будто разыгрывает грядущую роль — он весь «на выходе» в какое-то новое, поманившее издали существование. Его нынешнее бытие — пауза м^жду исчерпавшим себя прошлым и близящимся будущим, причем влекущие силы будущего гораздо могущественнее связей с прошлым. Настоящий момент содержателем постольку, поскольку он целиком
 

 
Благодарим:
Гойя Франсиско Хосе - о знаменитом испанском живописце
e-mail: info@goia.ru
ArtNow.ru
Облако интересных статей:
ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыГалерея