ГлавнаяБиографияХронологияШедеврыГалереяСтиль и техникаГостеваяМузейНовости
Франсиско де Гойя
(1746 - 1828)
Творчество Франсиско Гойи многообразно и охватывает самые разные жанры. Однако ничто так не поражает воображение зрителя, как мрачные, тревожные, навечно западающие в память «Черные картины», написанные художником на закате жизни.
Поиск

21

металлом рельефности, или открытой, изнутри взорвавшейся живописности Делакруа, но своеобразная, находящаяся на драматическом пределе и все же утверждающая себя гармония всех—графических, объемных и живописных—элементов, специфическое для героико-драматического романтизма внутреннее напряжение формы, которое наделяет живописные структуры особенно глубоким внутренним «эхом» и которое должно в конце концов разряжаться вовне новой энергией—энергией света. Именно свет, излучаемый человеческой душой, придает ее существованию неподвластную никаким другим стихиям особость, приравнивает ее к неугасимости звезд:
«Когда под бурею священной,
Мой дух, тюрьма твоя падет—
В безвестный мир, в простор вселенной
Направь свободный свой полет».
Гёльдерлип
 
Во-вторых, потому, что их герои, оказавшись один на один с надвинувшейся судьбой, еще рассчитывают найти себе поддержку в других людях. Взор Франсиски Савасы Гарсия направлен за пределы холста не только для того, чтобы примеряться к мировой драме и проникать в будущее, но (как то было характерно для «Венеры-цыганки», а после отчасти и для Переса де Кастро), чтобы отыскать родственную душу. Герои портретов Гойи 1803—1805 годов никогда не встречались взором со зрителем и как будто вовсе не нуждались в нем, герои портретов 1806—1807 годов, всецело обращенные в предлежащую картине действительность, испытывали к нему интерес постольку, поскольку он составлял часть этой действительности. Напротив, «Молодой гусар», «Лола Хименес» и «Саваса Гарсиа» ищут своим взором наш взор— модель «вглядывается, соразмеряет, доверяет себя, вверяет себя» тому другому человеку54, который находится за пределами портретной композиции и, стало быть, не подвластен воссозданной там драматической ситуации. В портретах 1803—1805 годов царил монологический принцип, в портретах 1806—1807 годов человек выступал «сово-просником мира сего», тогда как в портретах 1808 года возникает мотив диалога, доверительного обращения, идущего от модели к зрителю в надежде, что он не подведет, не оставит, не предаст, но ответит, станет рядом и разделит с ней тяготы жизни.
Романтические портреты Гойи середины первого десятилетия XIX века в своем развитии вплотную подводят нас к одному из самых трагических и героических этапов как в испанской истории, так и в его собственном творчестве—эпохе французского нашествия, национальной войны и революции. Они свидетельствуют о поразительном историческом чутье художника. Свои «разыскания о человеческой свободе» он провел через все мыслимые стадии и этапы, широко очертил героико-драматическую концепцию личности в ее отношении к современности, в ее изменчиво-индивидуальных свойствах и в ее причастности неким незыблемо прочным основам коллективной, народной энергии. А это в свою очередь должно было обеспечить его искусству повышенную жизнеспособность во времена грядущих трагических испытаний и помочь ему произвести на свет еще неведомые романтическому художественному гению шедевры, в которых «век, отражаясь, трепещет, как тростник во власти бури»55 ив которых героико-драматический романтизм впервые уступил место героико-трагическому. Но об этом—в будущем. Теперь же, прежде чем оставить романтические его портреты 1803—1808 годов, мы должны акцентировать еще одно в высшей степени важное для них обстоятельство.

Дело в том, что героями лучших из них являются молодые люди, что в это время Гойю воодушевляли и вызывали в нем глубокое сопереживание лишь лица и судьбы совсем молодых, совсем юных соотечественников.

В предыдущей главе мы уже имели случай заметить, что молодая жизнь, противящаяся злу и пошлости традиционного испанского бытия, неподатливая его искушениям, впервые готовая повести себя вразрез привычкам и «опыту старших», стала не только эстетическим (таковым она была для Гойи всегда), но и нравственным идеалом испанского художника. Это случилось еще тогда, когда он писал свою замечательную «Венеру-цыганку». В последовавших за ней портретах этот идеал молодой жизни, молодой Испании приобрел исторический смысл, укрепился и явил себя в различных формах, будто специально рассчитанных на многообразие ситуаций мятежной эпохи.
 

 
Благодарим:
Гойя Франсиско Хосе - о знаменитом испанском живописце
e-mail: info@goia.ru
ArtNow.ru
Облако интересных статей:
ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыГалерея