ГлавнаяБиографияХронологияШедеврыГалереяСтиль и техникаГостеваяМузейНовости
Франсиско де Гойя
(1746 - 1828)
Творчество Франсиско Гойи многообразно и охватывает самые разные жанры. Однако ничто так не поражает воображение зрителя, как мрачные, тревожные, навечно западающие в память «Черные картины», написанные художником на закате жизни.
Главная
Поиск

страница 2

Мирные переговоры, которые мадридский двор вел в Базеле  с  Французской

республикой, чересчур затягивались. Хотя испанцы втайне решили взять назад

требование о выдаче Францией королевских детей, но  из  соображений  чести

считали своим  долгом  до  последней  минуты  настаивать  именно  на  этом

условии. А в Париже отнюдь не имели намерения выдать  наследника  Капетов,

создав тем самым центр роялистского сопротивления,  и  неизменно  отвечали

ледяным "нет". Несмотря на это и наперекор  здравому  смыслу,  роялистский

посланник Франции в Мадриде,  мосье  де  Авре  надеялся,  что  упорство  и

настойчивость испанцев в конце концов возьмут верх. В мечтах он уже  видел

маленького короля благополучно доставленным в  Мадрид,  а  себя  самого  -

королевским наставником и опекуном, негласным регентом  великой,  могучей,

прекрасной,  возлюбленной  Франции.  Как  вдруг  пришла  страшная   весть:

королевский отрок Людовик XVII скончался. Мосье де  Авре  не  желал  этому

верить. Должно быть, французские роялисты выкрали мальчика и спрятали его.

Но донья Мария-Луиза  и  дон  Мануэль  с  готовностью  приняли  за  истину

печальное  известие  о  смерти  маленького  Людовика.  Говоря  откровенно,

мадридский двор втайне даже вздохнул с облегчением. Спорный вопрос отпадал

теперь сам собой, без ущерба для испанской чести.

   Тем не менее мирные переговоры не двигались с  места.  Гордая  победами

своих армий, республика требовала, чтобы ей уступили провинцию Гипускоа  с

главным городом Сан-Себастьян и  возместили  военные  издержки  в  размере

четырехсот миллионов. "Я рассчитываю, что  заключение  мира  позволит  нам

вести более широкую жизнь", - заявила  донья  Мария-Луиза  своему  первому

министру, и дон Мануэль понял, что не смеет выплатить четыреста миллионов.

Пепа, в свою очередь, сказала: "Надеюсь, что вашими трудами, дон  Мануэль,

Испания выйдет из войны великой державой", - и  Мануэлю  стало  ясно,  что

нельзя отдавать баскскую провинцию.

   - Я - испанец, - высокопарно и мрачно заявил он дону Мигелю. - Не  могу

я уступать Сан-Себастьян и платить такую огромную дань.

   Однако хитроумный Мигель уже успел, не бросая тени на своего господина,

прощупать почву в Париже  и  вскоре  сообщил  весьма  любопытные  новости:

парижская Директория стремится не только к миру, но и к союзу с  Испанией;

если ей гарантируют такой союз,  республика  готова  значительно  смягчить

условия мира.

   - Насколько я понял, - осторожно закончил дон Мигель,  -  Париж  вполне

удовольствуется  вашим,  дон  Мануэль,  обещанием   способствовать   столь

желанному союзу.

   Дон Мануэль был приятно удивлен.

   - Моим? - переспросил он, приосанясь.

   - Да, сеньор, - подтвердил  дон  Мигель.  -  Если  бы  вы,  разумеется,

совершенно  доверительно,   направили   соответствующее   собственноручное

послание кому-нибудь из членов Директории, ну, скажем, аббату Сиесу, тогда

республика не стала бы настаивать на этих двух неприятных пунктах.

   Дон Мануэль был польщен, что его особе придают в Париже такое значение.

Он заявил королеве, что рассчитывает добиться не  только  приемлемого,  но

даже  и  почетного  мира,  если  его  уполномочат   вступить   в   личные,

неофициальные переговоры с парижскими властями.  Мария-Луиза  отнеслась  к

этому недоверчиво.

   - Мне кажется, chico, мой мальчик, ты себя  переоцениваешь,  -  сказала

она.

   Дон Мануэль обиделся.

   - Что ж, донья Мария-Луиза,  -  ответил  он,  -  тогда  я  предоставляю

спасение королевства вам, - и, несмотря на уговоры дона  Мигеля,  не  стал

писать аббату Сиесу.

   Французам надоело торговаться, и они отдали своему  генералу  Периньону

приказ  наступать.  Республиканская  армия  стремительным  маршем   заняла

Бильбао, Миранду, Виторию и продвинулась до  границ  Кастилии.  В  Мадриде

поднялась паника. Ходили слухи, что двор собирается бежать в Андалусию.

   - Я спасу вас, Madame, - объявил дон Мануэль, -  вас  и  Испанию.  -  И

написал в Париж.

   Неделю спустя был  подписан  предварительный  мирный  договор.  Франция

удовольствовалась тем, что ей уступили испанскую часть острова Сан-Доминго

из Антильского архипелага, а от своих  притязаний  на  баскскую  провинцию

отказалась. Кроме того, республика приняла  испанское  предложение,  чтобы

военные издержки выплачивались в  течение  десяти  лет  -  и  в  поставках

натурой. Затем республика обязывалась  отпустить  принцессу  Марию-Терезу,

дочь Людовика XVI, правда не в Испанию, а в Австрию.

   Вся страна несказанно дивилась и радовалась, что из  проигранной  войны

удалось выйти почти без территориальных уступок. Вот так Мануэль Годой!

   - Ты у меня молодчага! - сказал дон Карлос и хлопнул его по плечу.

   - Рассказать тебе, как я это устроил? - спросил Мануэль королеву.

   - Не  надо,  не  надо,  -  отмахнулась  та;  она  подозревала  какие-то

махинации и не хотела их знать.

   Так как выгодный мир был  всецело  делом  рук  дона  Мануэля,  на  него

посыпались почести, каких давно не выпадало ни на чью долю. Он  получил  в

дар коронное имение под Гранадой, ему был присвоен титул  Principe  de  la

Paz - Князя мира и генералиссимуса всех испанских войск.

   В форме генералиссимуса явился он  принести  благодарность  королевской

чете. Белые лосины туго  обтягивали  ляжки,  грудь  гордо  вздымалась  под

расшитым мундиром, на шляпе, которую  он  держал  под  мышкой,  колыхалось

пышное перо.

   - Какой же у тебя величественный вид! - заметил дон Карлос  и  поспешил

добавить: - Покройся!

   Только двенадцать первых грандов королевства имели право  надеть  шляпу

прежде чем ответить монарху. Грандам  второго  ранга  разрешалось  покрыть

голову лишь после  ответа,  а  грандам  третьего  -  после  того,  как  их

пригласят сесть.

   Донья Мария-Луиза подозревала, что не сам Мануэль добился такого  мира,

а его советчики, эти подозрительные просвещенные непокорные  _афранчесадо_

- франкофилы, и что столь блистательный с виду  успех  может  еще  повлечь

новые войны и всякие непредвиденные, скорее всего  пагубные,  последствия.

Но пока что был достигнут славный и почетный мир, и заключил его  Мануэль.

Она сама надела на молодого счастливца этот мундир и  все  же  чувствовала

невольный трепет перед его воинственным великолепием, и  сердце  ее  чисто

по-женски билось ему навстречу.

   В Испании еще существовало двенадцать грандов первого ранга, двенадцать

потомков тех родов,  что  владычествовали  на  Иберийском  полуострове  со

времен Санчо Великого, то есть девятьсот лет; друг к другу они  обращались

по-братски - на "ты". Теперь же, когда, милостью короля, он, сиятельнейший

Князь мира, был тринадцатым включен в их круг, Мануэль поборол  врожденное

благоговение перед ними и стал  говорить  "ты"  герцогам  Аркосу,  Бехару,

Медина-Сидонии, Инфантадо и всем прочим. Они сперва чуть-чуть удивились, а

потом тоже стали говорить ему "ты"; он был в восторге.

   Но вот он обратился на "ты" и к герцогу Альба:

   - Я очень рад, Хосе, что у тебя сегодня такой здоровый вид.

   Ничего не выразило спокойное лицо хрупкого, изящного  вельможи,  ничего

не  выразили  его  прекрасные  темные  задумчивые  глаза,  и  он   ответил

приветливым тоном:

   - Благодарю  за  внимание,  ваша  светлость.  -  Да,  он  сказал  "ваша

светлость", но от обращения на "ты" уклонился.

   И  к  дону  Луису  Мария  де  Бурбон  графу  де  Чинчон,   архиепископу

Севильскому, обратился Мануэль:

   - Мы давно с тобой не виделись, Луис.

   Этот юный и суровый вельможа посмотрел на Мануэля, словно перед ним был

не человек, а воздух, и прошел мимо. А  ведь  сам-то  дон  Луис  Мария  де

Бурбон был Бурбон лишь  наполовину:  правда,  он  был  сыном  Кастильского

инфанта и, значит, приходился королю двоюродным  братом,  но  матерью  его

была  попросту  донья  Мария-Тереса  де  Вальябрига,  родом  из  захудалых

арагонских дворян, и король не жаловал дону  Луису  Мария  титул  инфанта.

Следовательно, хотя в жилах дона Луиса Мария и текла королевская кровь, но

теперь-то он, дон Мануэль, был,  пожалуй,  повыше  званием  и  положением.

Конечно, он не тщеславен, но этому бастарду, этому подмоченному Бурбону он

попомнит его заносчивость.

   Чтобы загладить обиды, нанесенные ее любимцу, Мария-Луиза придумала для

него новые почести. Придворный астролог на основе обстоятельных вычислений

сделал вывод, что род Годой  кровными  узами  связан  с  родом  курфюрстов

Баварских и с королевским родом  Стюартов.  Королевский  генеалог,  изучив

длинные родословные таблицы, заявил,  что  дон  Мануэль  Годой  -  отпрыск

древних готских королей. Само его имя свидетельствует  об  этом,  ибо  имя

Годой произошло от слов: "Godo soy - гот есмь".

   Далее король Карлос повелел, чтобы при появлении Князя мира в  качестве

официального лица герольд нес перед ним  голову  двуликого  Януса  в  знак

того, что ему дано верно судить о прошлом и будущем.

   Впервые дон Мануэль щегольнул этим новым отличием на открытии  Академии

наук.

 

   В экипаже, запряженном

   Лучшей в городе четверкой,

   Он окольною дорогой

   В Академию поехал,

   Сделав крюк немалый, чтобы,

   Среди всех его знакомых

   Пена Тудо самой первой

   Созерцать его могла бы

   В новом и двуликом блеске.

   У окна ее увидев,

   Он с почтеньем поклонился,

   А она была безмерно

   Счастлива, горда сознаньем,

   Что она его сумела

   Сделать первым человеком

   В государстве и героем,

   Вроде тех, кого в романсах

   Воспевала, благородным

   Избавителем отчизны.

   "Да. Таким, - она решила, -

   Пусть его напишет Гойя".

 

 
Благодарим:
Гойя Франсиско Хосе - о знаменитом испанском живописце
e-mail: info@goia.ru
ArtNow.ru
Облако интересных статей:
ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыГалерея