ГлавнаяБиографияХронологияШедеврыГалереяСтиль и техникаГостеваяМузейНовости
Франсиско де Гойя
(1746 - 1828)
Творчество Франсиско Гойи многообразно и охватывает самые разные жанры. Однако ничто так не поражает воображение зрителя, как мрачные, тревожные, навечно западающие в память «Черные картины», написанные художником на закате жизни.
Главная
Поиск

страница 5

Франсиско  получил  письмо  от  дона  Гаспара  Ховельяноса   с   учтиво

настойчивым  приглашением  "на  чашку  чая".  Либералы  предпочитали   чай

реакционно-аристократическому  шоколаду;  ведь  именно  любовь  к  чаю   и

возмущение тем, что монархическая власть подняла на  него  цену,  принесли

английским колониям в Америке революцию и свободу.

   Гойя не любил ни тепловатого пресного напитка, ни рассудительно пылкого

Ховельяноса. Но когда такой человек, как Ховельянос,  приглашает,  хоть  и

учтиво, но повелительно, об отказе нечего и думать.

   У Ховельяноса собралось совсем небольшое общество. Были тут дон  Мигель

Бермудес и граф Кабаррус - знаменитый финансист, был, разумеется, и  аббат

дон Дьего. Из гостей Гойя не знал только адвоката и писателя Мануэля  Хосе

Кинтану. Но он, как и все, помнил наизусть стихи Кинтаны; по слухам,  поэт

писал их шестнадцатилетним юношей. Ему и сейчас на вид было лет двадцать с

небольшим. Сам Гойя очень поздно  достиг  творческой  зрелости  и  поэтому

подозрительно относился к таким скороспелым талантам; но  в  Хосе  Кинтане

ему понравилась скромность в сочетании с живостью.

   На стене висел большой портрет  хозяина  дома;  Гойя  написал  его  лет

двадцать назад, только что приехав в Мадрид. Портрет изображал вылощенного

светского человека за письменным столом простой, но изящной  работы.  И  в

самом  Ховельяносе,  и  в  его  одежде,  и  в   обстановке   чувствовалась

подчеркнутая  изысканность,  ни   намека   на   его   теперешнюю   суровую

добродетель. Возможно, он был тогда много мягче, но таким уж  приглаженным

и покладистым  он  наверняка  не  был,  и  Гойе,  несмотря  на  молодость,

непростительно было до такой степени приглаживать его.

   Как Гойя и ожидал, разговор шел  о  политике.  Собеседники  возмущались

поведением Князя мира. Да, конечно, министр  чрезвычайно  самонадеян.  Как

раз теперь,  когда  дон  Мануэль  позировал  ему,  Гойя  имел  возможность

непосредственно наблюдать, с  какой  самодовольной  небрежностью  он  всей

повадкой, всем видом  утверждал  свое  новое  достоинство.  Но  разве  его

тщеславие  вредит  стране?  Наоборот,  дон   Мануэль   всячески   поощряет

новшества. Разве не пользовался он своей популярностью для  благодетельных

преобразований?

   В начинаниях Князя мира не видно решительности, возразил  хозяин  дома.

Важнее всего по-прежнему остается борьба с инквизицией, с церковниками,  а

перед высшим духовенством у первого министра такой же суеверный страх, как

у черни перед священным судилищем. Каждое настоящее преобразование  должно

начинаться с обуздания власти духовенства, громовым голосом, с пеной у рта

твердил Ховельянос. Ибо причина всех зол -  в  невежестве  народа,  а  оно

поддерживается и поощряется церковью. Уж и в Мадриде положение  достаточно

безотрадно, но при виде темноты и  суеверия,  царящих  в  провинции,  душа

надрывается. Пусть-ка дон Франсиско попросит, чтобы доктор Пераль  показал

ему свое собрание миниатюрных восковых фигурок Христа; доктор  получил  их

через монастырского садовника.

   -  Монашки  играли  священными  изображениями  в   куклы,   -   пояснил

Ховельянос. - Они одевали своего Иисусика то священником,  то  судьей,  то

доктором в парике и при палке с золотым набалдашником. И как  прикажете  в

такой стране проводить меры  по  охране  здоровья,  когда  даже  герцогиня

Медина-Коэли лечит сына истолченным в  порошок  пальцем  святого  Игнасия,

давая половину в супе, половину - в клистире? А между  тем,  всякого,  кто

смеет усомниться в целительной силе подобных средств, жестоко и  неумолимо

преследует инквизиция.

   Неожиданно прервав самого себя, он сказал с улыбкой:

   - Простите меня, я плохой хозяин, вместо вина и еды потчую вас  горьким

напитком моего гнева.

   И он приказал принести настоянное на корице целебное  вино  гипокрас  и

белое пахарете, фрукты, пироги и сласти.

   Разговор перешел на картины и книги. Аббат  попросил  молодого  Кинтану

почитать свои стихи. Тот не стал отказываться. Однако  предпочел  прочесть

прозаическую  вещь  в  новом,  несколько  рискованном  духе.  Это  краткая

биография, объяснил он слушателям, схожая с теми небольшими портретами,  с

теми миниатюрами, какими раньше открывались книги,  -  кстати,  они  опять

стали входить в моду.  Он  прочитал  жизнеописание  доминиканца  Бартоломе

Каррансы,  архиепископа   Толедского,   самой   замечательной   из   жертв

инквизиции.

 

   Хоть уже минуло триста

   Лет с тех пор, как он скончался,

   Восхвалять его считалось

   Преступлением. И все же

   Жил он в памяти народа:

   О святых его деяньях

   И святых словах повсюду

   Говорили. Но, конечно,

   Только шепотом.

 

 
Благодарим:
Гойя Франсиско Хосе - о знаменитом испанском живописце
e-mail: info@goia.ru
ArtNow.ru
Облако интересных статей:
ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыГалерея