ГлавнаяБиографияХронологияШедеврыГалереяСтиль и техникаГостеваяМузейНовости
Франсиско де Гойя
(1746 - 1828)
Творчество Франсиско Гойи многообразно и охватывает самые разные жанры. Однако ничто так не поражает воображение зрителя, как мрачные, тревожные, навечно западающие в память «Черные картины», написанные художником на закате жизни.
Главная
Поиск

страница 16

   В Испании  шестнадцатого  столетия  ярко  выделяются  две  фигуры:  это

знатный  рыцарь  и  плут-пикаро,  бесправный  бедняк,  который  по-своему,

исподтишка, бросает  обществу  вызов  и  пробивается  в  жизни  хитростью,

обманом и находчивостью. Народ и его поэты чтили  и  прославляли  героя  и

рыцаря, но они не меньше прославляли и еще больше любили пикаро и  пикару,

этих  лукавых,  неунывающих,  неизменно  веселых,  предприимчивых  пройдох

обоего пола, выходцев из низов.

   Для народа пикаро был таким же характерным представителем Испании,  как

и гранд, они дополняли  друг  друга,  и,  всех  этих  пикаро,  гусманов  и

ласарильо, проныр и плутов с их нищетой, с их бесцеремонным  практицизмом,

не тронутым моралью, с их деловитой, веселой, здоровой  смекалкой  великие

поэты сохранили такими же живыми, как и представителей рыцарства - Сида  и

Дон-Кихота.

   В восемнадцатом столетии пикаро и пикара превращаются в  махо  и  маху.

Испанию тех времен так же трудно представить себе без их обычаев и нравов,

как без абсолютной монархии и инквизиции:

   Махи обитали во всех крупных городах. Но  главной  их  резиденцией  был

Мадрид, вернее определенный квартал  Мадрида  -  Манолерия.  Мужчины  были

кузнецами, слесарями, ткачами, трактирщиками или промышляли  контрабандой,

торговлей в разнос, игрой. Женщины  содержали  кабачки,  чинили  одежду  и

белье, торговали на улицах фруктами,  цветами,  разнообразной  снедью;  ни

одна ярмарка,  ни  одно  празднество  не  обходилось  без  их  товара.  Не

гнушались они и тем, чтобы выманивать деньги у богатых мужчин.

   Махи не признавали иной одежды, кроме традиционного испанского  наряда.

Мужчины ходили в  обтянутых  штанах  до  колен,  в  башмаках  с  пряжками,

короткой куртке с  широким  шарфом  вместо  пояса,  в  шляпе  с  огромными

опущенными полями и никогда не расставались с длинным плащом -  капой,  со

складным ножом - навахой  и  с  толстой  черной  сигарой.  Женщины  носили

открытые туфли, вышитый, глубоко вырезанный лиф,  перекрещенную  на  груди

яркую шаль; в праздник они щеголяли кружевной мантильей и высоким гребнем.

Частенько за левую подвязку у них был заткнут маленький кинжал.

   Власти с опаской поглядывали на длинный  плащ  махо  и  на  широкополую

шляпу, закрывающую лицо. Махо любил длинный плащ потому, что он  прикрывал

грязную рабочую одежду, а случалось, и что-нибудь такое, что лучше было не

показывать; любил он и широкополую шляпу, кстати бросавшую тень  на  лицо,

которому не к чему быть узнанным.

   - Мои мадридцы не ходят, как мирные подданные цивилизованного  монарха,

а крадутся по улицам, прикрывая  лица,  словно  заговорщики,  -  жаловался

Карлос III.

   Первый  министр  Карлоса  III  неаполитанец  Скиллаче  в  конце  концов

запретил плащи и шляпы. В ответ на это махи взбунтовались  и  прогнали  из

страны   министра-чужеземца.   Его    более    сообразительный    преемник

распорядился, чтобы палач во время исполнения своих  обязанностей  надевал

пресловутую шляпу; это подействовало - многие перестали носить ее.

   Маха и махо не только одевались по-своему, у них  были  и  свои  особые

обычаи, особые взгляды, особый язык. Махо чтил исконные испанские традиции

и горой стоял за  абсолютную  монархию  и  духовенство,  тогда  как  новых

законов и указов не признавал. Занятие контрабандой  он  рассматривал  как

свою привилегию, для него было делом  чести  курить  только  контрабандный

табак. Держал себя махо  с  достоинством  и  не  любил  зря  болтать.  Но,

заговорив, он употреблял цветистые, высокопарные обороты; его хвастливость

и фантастическое  вранье  служили  для  поэтов  источником  вдохновения  и

славились за пределами Испании.

   Махо был гордец. Никто не смел наступить ему на ногу или хотя  бы  косо

на него посмотреть. Он вечно враждовал со щеголем из среднего  сословия  -

петиметром. Для махо и махи не было  лучше  удовольствия,  как  подпортить

изысканный наряд сынка  зажиточных  горожан  или  растрепать  замысловатую

куафюру щеголихи. Полиция избегала иметь дело с  махо;  да  и  все  вообще

избегали с ним связываться, потому что он отличался неуживчивым  нравом  и

по любому поводу пускал в ход крепкое словцо или кулаки, а то и нож.

   В борьбе с просвещением и разумом, с французским духом, с революцией  и

всем, что с нею связано, махо был надежнейшим союзником престола и церкви.

Махо  любил  роскошные  королевские  дворцы,  красочные  выезды   грандов,

великолепие церковных процессий, он любил быков, лошадей, флажки и шпаги и

в своей необузданной  национальной  гордости  с  недоверием  и  ненавистью

смотрел не носителей просвещения, на либералов,  на  франкофилов,  которые

хотели все это упразднить. Тщетно  передовые  писатели  и  государственные

деятели обещали ему лучшие жилища, больше хлеба и мяса. Махо готов был  от

всего отказаться, лишь бы ему  оставили  его  излюбленные  игры  и  пышные

празднества.

   Недаром пеструю и восторженную  толпу  зрителей  на  этих  празднествах

составляли именно махи и их кавалеры. В театрах они занимали весь  партер,

составляли основное ядро  чорисо  и  полако,  они  бунтовали,  когда  были

запрещены autos sacramentales - народные "священные действа", где Христос,

едва сойдя с креста, менял терновый венец и набедренную повязку на  одежду

махо и  вместе  с  другими  участниками  "страстей  господних"  отплясывал

сегидилью.  Махо  был  страстным  приверженцем   аутодафе   и   не   менее

восторженным приверженцем боя быков; он возмущался, когда  тореадоры,  или

быки, или осужденные грешники плохо умирали.  Сильнее  всего  он  презирал

малодушие.

   В любви  махо  был  горяч,  щедр  и  непостоянен.  Он  охотно  одаривал

возлюбленную дешевыми побрякушками, колотил ее, стоило ей не угодить  ему,

и требовал подарки назад, когда бросал ее или она его  бросала.  Маха,  не

задумываясь, обирала до  нитки  влюбленного  щеголя:  замужняя  маха  тоже

держала при себе состоятельного кортехо, а то  и  двоих.  Мужчины  испанцы

считали, что маха обладает теми качествами, которые они особенно ценили  в

женщине. На улице она - королева, в церкви - ангел, и сатана - в  постели.

Да и чужеземцы утверждали, что ни одна женщина в мире не сулит и не  дарит

столько сладострастия, утех и упоения, сколько  настоящая  маха.  В  своей

знаменитой книге об Испании посол  Людовика  XVI  Жан-Франсуа  де  Бургуэн

очень красноречиво распространяется о бесстыдстве и распущенности  махи  и

еще красноречивей о соблазне и сладострастии, исходящем от нее.

   Махо считал себя носителем испанского духа - espanolismo, ни на йоту не

уступая в этом знатнейшим грандам. И так же смотрела на него вся  Испания.

Лишь тот, в ком было что-то от махо, признавался настоящим испанцем;  махо

и маха были излюбленными героями сайнетов и тонадилий,  излюбленной  темой

для писателей и художников.

 

   Даже гранды и грандессы

   Не считались с запрещеньем

   Надевать костюмы махо.

   С превеликою охотой

   Наряжались они в эти

   Пестрые одежды. Часто

   В разговор они вставляли

   Меткие словечки махо.

   Грандам, знатным горожанкам

   Нравилось играть роль махи

   Или махо. Да и вправду

   Многие из них когда-то

   Были имя.

 

 

 
Благодарим:
Гойя Франсиско Хосе - о знаменитом испанском живописце
e-mail: info@goia.ru
ArtNow.ru
Облако интересных статей:
ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыГалерея