ГлавнаяБиографияХронологияШедеврыГалереяСтиль и техникаГостеваяМузейНовости
Франсиско де Гойя
(1746 - 1828)
Творчество Франсиско Гойи многообразно и охватывает самые разные жанры. Однако ничто так не поражает воображение зрителя, как мрачные, тревожные, навечно западающие в память «Черные картины», написанные художником на закате жизни.
Главная
Поиск

16 страница

   - Сегодня вы еще неприветливей, чем обычно, дон  Франсиско,  -  ласково

сказала Лусия. - Вас совсем не радует Пепино счастье?

   Он вздохнул с  облегчением,  когда  к  ним  подошел  аббат  и  дал  ему

возможность прервать неприятный разговор.

   Но не успел он отойти от Лусии, как его подозвала Пепа.  Она  попросила

принести ей стакан пунша. Дон Мануэль заметил, что Пепе хочется остаться с

Гойей наедине; он понимал ее желание и не хотел портить ей настроение.  Он

отошел.

   - Как я выгляжу? - спросила Пепа.

   Она сидела в кресле, такая томная, такая нежная. Франсиско  растерялся.

Он никогда не отказывался от откровенного разговора;  ее  вина,  если  они

расстаются без объяснения и не такими друзьями, как могли бы. Если у  кого

есть причина сердиться, так это у него.

   - Я не хотела бы оставаться здесь долго, - опять заговорила она.  -  Ты

придешь ко мне или мне прийти к тебе?

   Он оторопел.  Что  ей  надо?  Не  так  же  она  глупа,  чтобы,  получив

приглашение на вечер к Лусии, не понять, в чем дело. Или Лусия  ей  ничего

не сказала? Может быть, все же виноват он, может быть, он  сделал  все  не

так.

   На самом деле Пепа уже несколько дней обо всем знала, но решение далось

ей не так легко, как он думал. Целыми днями  раздумывала  она,  почему  он

молчит, не надо ли ей самой вызвать его  на  объяснение.  При  всем  своем

безмятежном характере Пепа была обижена, что Франсиско так легко отказался

от нее - то ли ради карьеры, то ли из-за того, что она ему надоела, - и не

хотел ее удерживать. Лишь после этих  раздумий  она  поняла,  как  к  нему

привязана.

   Несмотря на все, что ей пришлось пережить, чувства ее остались чистыми.

Она кокетничала и любезничала с мужчинами, но до  Фелипе  Тудо  никому  не

принадлежала. Слишком явные домогательства мужчин, увивавшихся вокруг  нее

после смерти мужа, особенно во время  ее  занятий  с  знаменитой  Тираной,

скорее отталкивали, чем привлекали вьюдиту.  Затем  в  ее  жизнь  на  всех

парусах приплыл адмирал, и это очень подняло ее в собственных  глазах.  Но

наслаждение,  глубокое,  подлинное  наслаждение  она  испытала  только   с

Франсиско Гойей. Жаль, что он уже не любит ее по-прежнему.

   Когда  Лусия  сказала  ей,  что  всесильный  министр   жаждет   с   ней

познакомиться, она  сразу  поняла,  что  перед  ней  открывается  широкая,

залитая солнцем дорога,  что  могут  осуществиться  грезы  о  великолепных

замках и покорной челяди, навеянные ей романсами.  Она  размечталась,  что

герцог Алькудиа, кортехо королевы, станет ее кортехо, и не  заметила,  как

сильно на этот раз плутовала в карты дуэнья.

   И все же она решила, что не уйдет от Франсиско, если только он сам того

не пожелает, и решение свое не изменила.

   Теперь она прямо спросила его: "Ты придешь ко  мне  или  мне  прийти  к

тебе?" А он сидел с таким глупым лицом, что и не выдумаешь.

   Он молчал, она опять ласково спросила:

   - Ты нашел другую, Франчо? - Он все  еще  молчал.  -  Я  тебе  надоела?

Почему ты отдаешь меня герцогу?

   Она говорила приветливо, негромко, пусть посторонние  думают,  что  они

просто болтают.

   Вот она сидит перед ним, красивая, возбуждающая желание,  она  нравится

ему и как мужчине и как художнику, но, хоть это и досадно, она  права:  он

нашел другую, нет, не нашел, другая просто вошла в  его  жизнь,  захватила

его всего, целиком, и потому он уступает герцогу ее, Пепу.  Но  она  права

только наполовину. Обо всех обстоятельствах, о жертве, которую он приносит

Ховельяносу и Испании, она не подозревает. И вдруг его  охватила  безумная

ярость. Люди все понимают превратно. Охотней всего он прибил бы Пепу.

   Агустин Эстеве переводил взгляд с Пепы на Лусию и обратно  с  Лусии  на

Пепу. Он догадывался, в чем здесь дело. Франсиско попал в беду.  Франсиско

нуждается в его помощи, иначе он не привел бы его сюда, и в  этом  Агустин

видел доказательство того, как они крепко сдружились. И все же Агустин был

невесел. Он слонялся из угла в угол и завидовал Франсиско и его бедам.

   Лусия приказала принести шампанское. Агустин, против  обыкновения,  пил

сегодня много. Он пил попеременно то нелюбимую им малагу, то нелюбимое  им

шампанское и был грустен.

   Дон Мануэль счел, что  приличия  соблюдены  и  теперь  он  может  опять

заняться вьюдитой. Ей это  было  приятно.  Сейчас  она  сама  навязывалась

Франсиско ясно и откровенно, она унижалась перед ним, а он  ею  пренебрег;

ну что ж, она пойдет той дорогой, которую он указал. Но уж тогда пусть все

будет,  как  в  ее  любимых  романсах.  Пусть  ее  порицают,  зато   пусть

восхищаются, пусть преклоняются перед ней.  Такой  вельможа,  как  герцог,

чего доброго, думает, что ее можно просто подобрать. Нет, она  знает  себе

цену и потребует с Мануэля настоящую цену,  очень  высокую  цену,  раз  он

согласен платить.

   Пепа Тудо была дружна с Лусией Бермудес. Она часто появлялась у нее  на

вечеринках, но на парадные вечера, которые иногда давали сеньор и  сеньора

Бермудес, ее не приглашали. Пепа была рассудительна и  понимала,  что  ей,

вдове скромного морского офицера, не место в высшем  обществе.  Но  теперь

все изменится. Если она согласится на связь с доном  Мануэлем,  то  не  на

ролях  скромной  тайной  любовницы;  нет,  она   будет   его   официальной

возлюбленной, соперницей королевы.

   Дон Мануэль выпил, он был разгорячен, возбужден шампанским и  близостью

вьюдиты. Ему хотелось щегольнуть перед  ней.  Он  спросил,  ездит  ли  она

верхом? Это был глупый вопрос: верхом на лошади ездили только жены грандов

и богачей. Она спокойно ответила, что дома, на  отцовских  плантациях,  не

раз сидела на лошади, но здесь, в Испании, ей приходилось ездить только на

осле  или  муле.  Это  упущение  необходимо  наверстать,  заметил  он.  Ей

обязательно надо кататься  верхом,  она  должна  божественно  выглядеть  в

седле. Он и сам неплохой наездник.

   Цепа воспользовалась случаем.

   - Вся Испания знает, - сказала она, - какой вы прекрасный наездник, дон

Мануэль, - и прибавила: - Нельзя ли мне посмотреть на вас верхом на коне?

   Этот невинный вопрос был чрезвычайно смел, он был настоящей  дерзостью,

наглостью даже в устах самой очаровательной вьюдиты в государстве, ибо дон

Мануэль обычно занимался верховой ездой в присутствии королевы, а  нередко

и короля. Не может быть, чтоб сеньора Тудо не знала того,  о  чем  говорил

весь Мадрид! На минуту герцог смутился, больше того - он  сразу  отрезвел,

перед его мысленным взором открылась дверца большой клетки, очаровательная

женщина приглашала  его  туда.  Но  затем  он  увидел  эту  очаровательную

женщину, ее красивый, манящий рот, увидел ее зеленые  глаза,  в  спокойном

ожидании устремленные на него, и ему стало ясно:  если  он  сейчас  скажет

"нет", если он сейчас отступит, он навсегда  потеряет  ее,  эту  роскошную

женщину, чьи медные волосы, белая кожа, чей  аромат  так  приятно  пьянили

его. Конечно, он с ней переспит, даже  если  скажет  "нет";  но  он  хотел

большего, он хотел, чтоб она всегда была рядом, всегда, когда бы он ее  ни

пожелал, а всегда - значит всегда, он хотел иметь ее только для  себя.  Он

проглотил слюну, отхлебнул из стакана, опять проглотил слюну, сказал:

   - Конечно, сеньора. Само собой разумеется, донья Хосефа. За  честь  для

себя почту  прогарцевать  перед  вами  верхом.  На  днях  двор  уезжает  в

Эскуриал. Но как-нибудь утром ваш покорный слуга Мануэль Годой вернется  в

Мадрид, в свой загородный дом, на несколько часов он стряхнет с себя бремя

забот и государственных дел и прогарцует перед вами, прогарцует  для  вас,

донья Пепа.

   Он впервые назвал ее уменьшительным именем.

   Пепа Тудо в душе ликовала. Она вспомнила свои любимые романсы: то,  что

сказал сейчас дон Мануэль, звучало поэтично, как и ее романсы. Многое в ее

жизни теперь изменится, кое-что, вероятно, и в жизни  дона  Мануэля,  и  в

жизни Франсиско тоже. От нее будет зависеть  -  выполнить  ту  или  другую

просьбу Франсиско или отказать ему в услуге. Она, конечно, не откажет.  Но

- и в ее  зеленых  глазах  мелькнул  мстительный  огонек  -  придется  ему

почувствовать, что это ей он обязан своим благополучием.

   Сеньор Бермудес видел, с каким  увлечением  дон  Мануэль  ухаживает  за

Пепой, и в сердце его закралась тревога. Герцогу и раньше случалось  бурно

проявлять свои чувства, но никогда еще он так  не  старался,  как  сейчас.

Надо будет приглядеть за ним, а то еще наделает глупостей. Королеву  порой

тяготит его верность, и она ничего не имеет против, чтоб он  поразвлекался

на стороне; но не такая она женщина, чтобы потерпеть серьезную связь  дона

Мануэля, а в сеньору Тудо он, по-видимому, влюбился не на шутку. Донья  же

Мария-Луиза, когда разъярится, не знает удержу; она, чего доброго,  пойдет

наперекор политике дона Мануэля, наперекор его, Мигеля,  политике.  Но  не

стоит заранее придумывать себе страхи. Он отвернулся от Мануэля и  Пепы  и

посмотрел в сторону доньи Лусии. Как она прекрасна, какое благородство  во

всем облике. Правда, с тех пор, как  ее  портрет  работы  Франсиско  висел

среди его прочих картин, он не был уже уверен в благородстве  ее  красоты.

За многие годы упорных занятий он усвоил немало твердых правил; он  изучил

Шефтсбери и раз навсегда установил, что прекрасно, а что -  нет.  И  вдруг

граница между тем и другим стала менее четкой, теперь от  обеих  Лусий,  и

живой и той, что на портрете, исходило какое-то беспокойное мерцание.
 
Благодарим:
Гойя Франсиско Хосе - о знаменитом испанском живописце
e-mail: info@goia.ru
ArtNow.ru
Облако интересных статей:
ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыГалерея