ГлавнаяБиографияХронологияШедеврыГалереяСтиль и техникаГостеваяМузейНовости
Франсиско де Гойя
(1746 - 1828)
Творчество Франсиско Гойи многообразно и охватывает самые разные жанры. Однако ничто так не поражает воображение зрителя, как мрачные, тревожные, навечно западающие в память «Черные картины», написанные художником на закате жизни.
Главная
Поиск

страница 22

   Поветрие, унесшее столько детей в Мадриде, почти совсем  утихло,  когда

заболел младший сын  Марии-Луизы  инфант  Франсиско  де  Паула.  Восьмерых

родила Мария-Луиза и из шести оставшихся в живых она  больше  всех  любила

этого малыша. Рыжеволосый  мальчуган,  без  сомнений,  был  сыночком  дона

Мануэля. И вот теперь ее любимец беспомощно метался в  постели,  борясь  с

удушьем, борясь со смертью.

   Старый лейб-медик Висенте  Пикер  прописал  ледяное  питье  и  холодные

укутывания. Мария-Луиза нахмурилась и пригласила доктора  Хоакина  Пераля,

врача, которого больше всех в Мадриде  прославляли  и  проклинали.  Пераль

внимательно  и  учтиво  выслушал  своего  престарелого  собрата,  а  потом

прописал такие средства, что лейб-медик  так  и  застыл,  разинув  рот  от

негодующего изумления.

   Ребенок стал поправляться и выздоровел.

   Донья Мария-Луиза  спросила  Пераля,  не  согласится  ли  он  и  впредь

наблюдать за здоровьем маленького инфанта, ее собственным и всей ее семьи.

   Предложение королевы было очень соблазнительно. Оно означало,  что  он,

Пераль, может оказывать влияние всюду, где ему  заблагорассудится  -  и  в

политических и в личных делах, оно означало, что художественные  сокровища

испанских королей станут его достоянием. Но если  он  согласится,  у  него

останется мало времени для его  науки,  для  его  картин  и  ему  придется

сказать  "прости"  радостно-горькой  близости  с  Каэтаной  де  Альба.  Он

почтительнейше попросил дать ему время на размышление.

   Этот  обычно  уверенный  в  себе,  уравновешенный  человек  растерялся.

Отказавшись, он не только упустит  неповторимо  счастливый  случай,  но  и

наживет себе врага в  лице  королевы.  Однако  он  не  хотел  терять  свою

дукеситу.

   Никто, вплоть до нее самой, не знал Каэтану лучше, чем  он.  Сотни  раз

она с бесстыдной деловитостью отдавала  ему  на  обследование  свое  тело,

поверяла немощи этого тела, не сомневаясь, что он поможет  ей.  Но  доктор

Пераль, как человек образованный,  знал:  именно  так  вели  себя  древние

римские матроны с учеными греческими рабами, которых покупали  в  качестве

помощников и советчиков в вопросах здоровья; они предоставляли этим  рабам

холить свое прекрасное тело, и руки заботливых целителей были для  них  то

же, что щетки и губки для умащивания. И хотя дукесита обращалась с ним как

с другом, советчиком, близким  человеком,  дон  Хоакин  часто  сомневался,

больше ли он для нее значит, чем такой греческий раб-врачеватель.

   Доктор  Пераль  считал  себя  вольнодумцем  чистейшей  воды,   учеником

Ламетри, Гольбаха, Гельвеция. Он был глубоко убежден в том, что чувства  и

мысли - такие же продукты тела, как моча и пот. Анатомия  человека  всегда

одинакова, сладострастные  ощущения  всегда  одинаковы:  между  ощущениями

быка, покрывающего корову, и чувствами Данте к Беатриче разница  только  в

степени, и считать любовь принципиально отличной от  вожделения  -  значит

суеверно идеализировать  ее.  Доктор  Пераль  выдавал  себя  за  гедониста

материалистического толка, он утверждал, что единственный  смысл  жизни  в

наслаждении; по примеру  Горация,  он  любил  называть  себя  "свинкой  из

Эпикурова стада".

   Однако перед Каэтаной Альба его философия терпела поражение. Он считал,

что при известном старании мог бы  "иметь"  свою  дукеситу.  Но,  странным

образом, наперекор его убеждениям, ему этого было мало. От  нее  он  хотел

большего. Он видел, что, выбирая себе  любовников,  она  руководствовалась

только своим чувством. Чувство могло длиться час или  и  того  меньше,  но

чувство было необходимо. Ей нужен был не любой  мужчина,  а  только  один,

определенный. К сожалению, он, Пераль, ни разу не был этим одним.

   А  если  так,  то  он  совершил  бы   безумие,   отклонив   предложение

Марии-Луизы. Нет такой дружеской  услуги,  которая  привлекла  бы  к  нему

капризное чувство Каэтаны, и он  только  упустит  счастливейший  случай  в

жизни, если откажется от предложенной должности. И, тем не менее, он знал,

что откажется. Жизнь его-потеряет всякий смысл, если он  не  будет  дышать

одним воздухом с Каэтаной, если не  будет  вблизи  наблюдать  непостижимые

прихоти ее гибкого тела.

   Он рассказал Каэтане о предложении Марии-Луизы, рассказал вскользь, как

о чем-то неважном.

   - Только из учтивости попросил я  дать  мне  время  на  размышление,  -

закончил он. - Я, разумеется, откажусь.

   Последние недели были нелегки для Каэтаны.  Ей  мучительно  недоставало

Франсиско; потерять вдобавок  и  Пераля  было  бы  просто  невыносимо.  Ее

недруг, итальянка, удачно выбрала время для удара. Но Каэтана взяла себя в

руки. Таким же, как он, безразличным тоном она сказала:

   - Вы сами знаете, что я буду рада сохранить вас при себе. Но,  надеюсь,

вы отказываетесь не ради меня, - ее отливающие металлом глаза смотрели  на

него прямо спокойным, холодно-приветливым взглядом из-под высоких бровей.

   Он отлично понимал, что происходит в ней: она ждала, что в  награду  он

пожелает стать ее любовником. Возможно и даже вероятно, она согласится  на

это, но он не взволнует ее кровь и навеки потеряет ее.

 

   И она сказала: "Доктор,

   Вы, конечно, убедились

   В том, как я неблагодарна".

   "Да, - ответил хладнокровно

   Хоакин. - И знайте, если

   Предложенья королевы

   Не приму я, то уж вовсе

   Не затем, чтоб угодить вам".

   "Вот и хорошо, дон Хоакин", -

   И Каэтана, на носки

   Привстав, как девочка,

   Поцеловала в лоб

   Склонившегося низко

   Доктора.

 

 

 

 
Благодарим:
Гойя Франсиско Хосе - о знаменитом испанском живописце
e-mail: info@goia.ru
ArtNow.ru
Облако интересных статей:
ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыГалерея