ГлавнаяБиографияХронологияШедеврыГалереяСтиль и техникаГостеваяМузейНовости
Франсиско де Гойя
(1746 - 1828)
Творчество Франсиско Гойи многообразно и охватывает самые разные жанры. Однако ничто так не поражает воображение зрителя, как мрачные, тревожные, навечно западающие в память «Черные картины», написанные художником на закате жизни.
Главная
Поиск

страница 28

   В первую же ночь по его возвращении у Мадрид она была  у  него.  Летние

ночи коротки, и Каэтане могло бы повредить, если бы ее встретили утром  на

пути от Гойи домой. И все же она осталась до рассвета.

   На следующий вечер она пришла очень рано. Он говорил ей о своей работе,

показывал эскизы в красках; пробовал объяснить то новое, то  значительное,

что задумал. Но она  рассеянно  слушала  его  невразумительную  речь,  она

рассматривала эскизы, эту коллекцию чванных, напыщенных лиц над роскошными

нарядами, и вдруг сделала гримасу и рассмеялась. Каэтана смеялась  громко,

весело. Гойя обиделся. Так вот какое получается впечатление?  Он  пожалел,

что показал ей свою работу.

   Огорчение его длилось недолго. Он был счастлив, что видит, что  ощущает

ее, что она тут. Все в ней давало ему счастье, "Ven ventura, ven у dura  -

счастье, повремени, счастье, не уходи", - думал он и  все  снова  и  снова

напевал эти слова.

   И вторую ночь она провела у него, может быть,  свои  последние  часы  в

Мадриде; наутро истекали те три недели, которые  Мария-Луиза  предоставила

ей. Но она не верила, что ей  действительно  посмеют  прислать  письменный

приказ ехать в изгнание, и он тоже не верил.

   На следующий день после полудня он получил от Каэтаны короткую записку:

"Приходи немедленно". Теперь Франсиско знал, что ее высылают. Он побежал к

ней.

   В большом дворце Лирия царило  смятение.  Многочисленные  слуги  бегали

взад и вперед,  распоряжения  отдавались,  потом  отменялись,  даже  донья

Эуфемия,  обычно   исполненная   собственного   достоинства,   была   явно

взволнована. Да, Каэтана получила carta orden, письменный указ короля.

   Она приняла Франсиско у себя в спальне без платья, без  башмаков  -  ее

как раз одевали для отъезда. Она разговаривала с  ним  и  в  то  же  время

отдавала распоряжения служанкам. Ей приказано еще сегодня покинуть столицу

и на неопределенное время удалиться в одно из своих андалусских  поместий.

Впредь до особого разрешения ей категорически запрещено  покидать  пределы

Андалусского королевства.

   - Я поеду кружным путем, - сказала она. - Я поеду  таким  путем,  чтобы

останавливаться на ночлег только в  своих  собственных  владениях.  -  Она

смеялась над поднявшейся вокруг суматохой. Пушистая белая собачка тявкала.

   Гойя всем сердцем рвался ехать с ней, не покидать ее, такую обаятельную

и поразительно мужественную. И разве можно упустить  как  раз  те  недели,

когда она будет всецело принадлежать ему, ему одному. Нет, он  не  упустит

их, не откажется от счастья! Лучше  отказаться  от  картины,  которая  уже

созрела у него внутри, лучше отказаться от славы и карьеры. Он хочет  быть

с ней, его переполняет жгучее желание сделать то же, что  и  она,  бросить

вызов всему миру, как сделала она, пожаловав чудака лекаря  своим  смелым,

великолепным,  опрометчивым,  поразительным  подарком.  Но   в   следующее

мгновенье его переполнило  такое  же  жгучее  желание  закончить  картину.

Картина властно зовет его, вот она тут, у него  внутри,  вот  он,  могучий

поток красок, искрящийся, переливчатый, ослепительный,  сверкающий,  и  из

него встают обнаженные лица: "Королевская семья"  Гойи,  не  вступающая  в

соперничество с "Королевской семьей" Веласкеса, но тоже неплохая  картина.

Он сказал хрипловатым голосом:

   - Вы позволите мне сопровождать вас,  донья  Каэтана?  -  И  сейчас  же

малодушно прибавил: - Хотя бы во время первого дня пути?

   Она следила в течение нескольких мгновений за тем, что творилось у него

в душе, следила глазами сердцеведа, и у  Гойи  было  неприятное  ощущение,

будто она отлично знает все, что творится у него в душе. В  ответ  на  его

довольно сдержанное предложение она рассмеялась, пожалуй даже  добродушно.

И все же Гойя был  оскорблен.  Неужели  так-таки  ничего  не  значит,  что

придворный живописец бросает работу над произведением, которое  сулит  ему

титул первого королевского живописца, и выражает готовность сопровождать в

изгнание впавшую в немилость знатную даму?

   - Я ценю ваше предложение, дон Франсиско, - сказала она.  -  Но  вы  же

благоразумный человек, и на этот раз я тоже хочу быть благоразумной.  Если

вы в течение одного дня будете скакать позади моей кареты и глотать пыль и

в награду за такое ваше доброе дело не  станете  живописцем,  то  три  дня

спустя вы уже об этом пожалеете и будете жалеть всю жизнь. Разве  не  так?

Мне даже  подумать  страшно,  какими  лестными  именами  вы  будете  потом

награждать меня в душе, а может быть, и не только в  душе.  Итак,  большое

спасибо, Франсиско, - и она поднялась на цыпочки и поцеловала  его.  Потом

сказала как бы вскользь:

   - К тому же меня сопровождает  дон  Хоакин,  значит,  я  буду  во  всех

смыслах под надежной охраной.

   Он должен был примириться с тем, что ее провожает доктор Пераль,  иначе

и быть не могло. И все же это его задело.

 

   Между тем ее позвали

   К экипажу... "Ну, Франсиско,

   Приезжайте!" Сквозь пустую

   Фразу властно пробивалось

   Нетерпенье.

   "Так-то, Франчо!

   Кончите свою картину

   И скачите поскорее

   В Андалусию, как если б

   По пятам гналась за вами

   Инквизиция!"

 

 

 

 
Благодарим:
Гойя Франсиско Хосе - о знаменитом испанском живописце
e-mail: info@goia.ru
ArtNow.ru
Облако интересных статей:
ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыГалерея