ГлавнаяБиографияХронологияШедеврыГалереяСтиль и техникаГостеваяМузейНовости
Франсиско де Гойя
(1746 - 1828)
Творчество Франсиско Гойи многообразно и охватывает самые разные жанры. Однако ничто так не поражает воображение зрителя, как мрачные, тревожные, навечно западающие в память «Черные картины», написанные художником на закате жизни.
Главная
Поиск

страница 3

   Когда до королевы дошел слух, что Князь мира женился на  сеньоре  Тудо,

ее  охватила  безудержная  ярость.  Она,   Мария-Луиза,   вытащила   этого

голоштанника из грязи и сделала его первым человеком в королевстве,  а  он

отдался душою и телом какой-то девке! Ей, этой безмозглой жирной  бабенке,

этой курице, этой кувалде, передал он все те  блестящие  титулы,  которыми

милостиво наградила его она,  Мария-Луиза!  Она  представила  себе  его  в

постели вместе с Пепой, представила,  как  они  потешаются  над  ней,  над

одураченной старухой. Но он просчитался, проходимец,  мразь,  ничтожество!

Есть сотни возможностей отдать его  под  суд  за  растраты  и  измену.  Он

беззастенчиво обкрадывал королевскую казну. Он не гнушался брать деньги от

иностранных держав. Он предал святого отца, лучшего их  союзника.  Плел  с

безбожной  парижской  Директорией  интриги  против  католического  короля.

Изменял всем - друзьям и врагам, - изменял из корыстолюбия, из  тщеславия,

из пустого каприза.

   Теперь она предаст его суду. Кастильскому  королевскому  суду,  предаст

позорной публичной казни, и все будут радоваться:  прелаты,  гранды,  весь

испанский народ. А ее, его девку, она велит провести по городу  обнаженной

до пояса, а потом бить кнутом.

   Она знала, что ничего этого не сделает.

   Она была умна, изучила свет и людей, изучила своего Мануэля и себя. Она

понимала, что ему импонируют ум и власть, время от  времени  ей  удавалось

внушить ему симпатию и дружеские чувства; возможно, что несколько  раз  ей

даже посчастливилось превратить  это  чувство  в  мимолетное  увлечение  и

любовь. Но как искусственна, как непрочна была эта любовь! Сколько времени

могла некрасивая, стареющая женщина удерживать такого  пышущего  здоровьем

молодого мужчину? И вдруг ее охватила тоска и отчаяние при мысли  о  своих

сорока четырех годах. В сущности, ее жизнь  была  непрестанной  борьбой  с

тысячами, с десятками тысяч молодых испанок. Она может сколько душе угодно

прибегать к все новым и новым ухищрениям:  выписывать  из  Парижа  платья,

притирания, румяна, пудру, лучших учителей танцев, лучших куаферов, но все

это ничто по сравнению со свежим личиком любой дурочки  Паскиты,  Консуэлы

или Долорес.

   И все же она предпочитает, чтоб все оставалось так, как  есть.  Пройдет

немного лет, и та же герцогиня Альба станет старухой не лучше, чем  сейчас

она, донья Мария-Луиза, и кому  тогда  будет  нужна  эта  самая  герцогиня

Альба? Увядшая, растратившая силы женщина. А ей, Марии-Луизе, из-за  того,

что она некрасива, надо брать умом. Она стала очень умной потому, что была

некрасива, и ум ее не состарится.

   В конце концов она  всегда  будет  что-то  собой  представлять,  она  -

милостию божией королева Испанского государства, Вест-Индии  и  Ост-Индии,

островов на  океане,  эрц-герцогиня  Австрийская,  герцогиня  Бургундская,

графиня Габсбургская, Фландрская и Тирольская. Правда, мировая держава уже

не молода, она начинает стариться, как и  сама  Мария-Луиза,  и  гражданин

Трюге позволяет себе диктовать ей свою волю... Но, наперекор  всему,  она,

Мария-Луиза, все еще самая могущественная женщина в мире. Ибо  мир  знает,

что не простоватый Карлос правит Испанией, обеими  Индиями  и  океаном,  а

она.

   И такой женщине этот болван предпочел Пепу Тудо!

   Она взглянула на себя в зеркало. Но зеркало отразило  ее  такой,  какой

она  была  сейчас,  в  данный  преходящий  миг,  когда  под   впечатлением

возмутительной новости дала волю своему гневу. Нет, это не она, не это  ее

истинная сущность.

   Она решила пойти посмотреть свою истинную сущность. Вышла  из  будуара.

Старшая статс-дама - _камарера майор_, дожидавшаяся в аванзале,  собралась

последовать за королевой, как того требовал этикет.  Донья  Мария-Луиза  в

нетерпении от  нее  отмахнулась.  Одна  прошла  она  по  обширным-залам  и

коридорам, мимо прелатов и лакеев, мимо стоящих на часах офицеров, которые

брали на караул, мимо придворных, которые склонялись до самой земли.  Одна

стояла она в парадном приемном зале перед "Семьей Карлоса".

   Вот ее сущность - вот эта Мария-Луиза,  здесь,  на  портрете.  Художник

понял. Он знает ее, может быть, только он один  и  знает.  Вот  она  стоит

здесь в кругу семьи, рядом с ныне царствующим королем и будущими  королями

и  королевами,  глава  этой  семьи,  вот   она   -   некрасивая,   гордая,

импонирующая, и это ее сущность.

   Такая женщина не сдастся только потому, что какой-то дурак, в  которого

она невзначай влюбилась, женился за ее спиной на своей девке. Она  его  не

накажет.  Бороться  за  него  было  бы  смешно,  но  она  королева,  и  ее

достоинство требует,  чтобы  она  брала  все,  что  ей  хочется  взять,  и

удерживала все, что ей хочется удержать. Она не знает еще каким путем,  но

она его удержит.

   Ночью она спала крепко; наутро у нее в голове созрел отличный план.

   Она стала жаловаться Карлосу  на  бесконечные  государственные  заботы.

Перечислила все: споры с кадисскими купцами, нерадивыми по части  налогов,

переговоры с наглым Трюге, осложнения с непокорными морскими офицерами.  И

все эти  неприятности  приходится  улаживать  одному  человеку  -  первому

министру. Надо ему помочь, надо укрепить его авторитет. Карлос задумался.

   - Охотно, - сказал он. - Но, при всем желании, мне ничего не приходит в

голову. Мы уже пожаловали Мануэлю  все  титулы  и  почести,  больше  взять

неоткуда.

   - А что если бы нам  одним  ударом  убить  двух  зайцев,  -  предложила

Мария-Луиза. - Мне  кажется,  мы  могли  бы  заодно  устранить  неприятное

положение с детьми покойного дяди Луиса.

   Дядя Луис, брат Карлоса III, был тем самым инфантом, который женился на

некоей Вальябрига, простой дворянке; его дети носили скромный титул  графа

и графини де Бурбон-и-Чинчон, включение их в церемониал постоянно вызывало

трудности.

   Карлос глядел на нее с недоумением.

   - Что бы ты сказал, если бы мы  пожаловали  им  обоим  титул  "инфантов

Кастильских" и женили нашего Мануэля на донье Тересе, на инфанте? Тогда бы

и он стал инфантом и вошел бы в семью.

   - Мысль хорошая, - согласился Карлос. - Но боюсь, она не пришлась бы по

вкусу моему усопшему родителю. Мой усопший родитель пожаловал дона Луиса и

донью Тересу сиятельствами, но королевскими высочествами он их не жаловал.

   -  Времена  меняются,  -  снисходительно  и  терпеливо  разъясняла  ему

Мария-Луиза. - Ты, милый  дон  Карлос,  не  раз  делал  указания,  которые

расширяют распоряжения твоего усопшего родителя. Почему бы тебе и на  этот

раз не отдать такого приказа?

   - Ты права, как всегда, - уступил ей Карлос.

   Королева энергично взялась  за  дело.  Она  не  благоволила  к  будущей

инфанте Тересе. Эта дочь  дворянки  из  захудалого  рода  держала  себя  с

достоинством, и Марию-Луизу злило, что  тихоня  Тереса  хоть  и  не  смеет

пикнуть, но в душе, конечно, осуждает ее образ  жизни.  Королеве  казалось

забавным бросить белокурую тихую,  монашески  скромную  Тересу  в  объятия

здоровенного быка Мануэля.

   Добившись согласия короля на союз доньи Тересы и Мануэля,  она  тут  же

оповестила своего министра, что хочет с ним поговорить. Он этого ждал, так

как был уверен, что, несмотря на тайну,  королева  все  же  узнает  о  его

браке, и почувствовал робость, даже страх перед надвигающейся бурей.

   Но лицо Марии-Луизы расплылось в радостную улыбку.

   - Мануэль, - сказала она, - Мануэлито, у меня для тебя большая приятная

новость.  Дон  Карлос  возведет  графов  де  Бурбон-и-Чинчон   в   инфанты

Кастильские, ты женишься на донье Тересе, и тебе будет присвоен ее  титул.

Я счастлива, что теперь весь свет увидит, как ты нам дорог.

   В первую минуту Мануэль ничего  не  понял:  вместо  ожидаемой  яростной

грозы на него излился поток счастья и милостей. Он стоял и хлопал глазами.

Потом его охватила бурная радость. Por la vida del demonio! Да он на самом

деле счастливчик! Все, к чему он ни притронется, идет ему на благо! И  как

весело, как забавно все обернулось. Теперь он отплатит дону Луису-Марии за

то, что тот посмел так дерзко посмотреть на него, словно  он,  Мануэль,  -

воздух. Теперь он, Мануэль, будет спать с сестрой высокомерного  вельможи,

теперь он, презираемый  Мануэлито,  сделает  этого  полубурбона  настоящим

Бурбоном, бастарда Луиса сделает законным инфантом.

   Вот что почувствовал Мануэль и  преисполнился  гордости.  Недаром  отец

называл его своим исправным бычком. Вот этой самой исправностью и завоевал

он королеву, и  с  самодовольным  чувством  собственника,  с  нежностью  и

любовью поглядел он на свою старушку Марию-Луизу.

   Она зорко следила за ним. Она ожидала, что от ее новости он  оторопеет,

смутится при мысли об известной особе,  об  этой  Пепе  Тудо,  и  о  своей

безрассудной женитьбе. Но  на  его  лице  не  было  заметно  ни  малейшего

смущения, или хотя бы замешательства. Наоборот, он был великолепен в своем

блестящем мундире. Его широкое, полное красивое лицо сияло благодарностью,

и только. На какое-то мгновение Мария-Луиза подумала, что все  это  просто

враки, что постыдной женитьбы не было вовсе.

 
Благодарим:
Гойя Франсиско Хосе - о знаменитом испанском живописце
e-mail: info@goia.ru
ArtNow.ru
Облако интересных статей:
ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыГалерея