ГлавнаяБиографияХронологияШедеврыГалереяСтиль и техникаГостеваяМузейНовости
Франсиско де Гойя
(1746 - 1828)
Творчество Франсиско Гойи многообразно и охватывает самые разные жанры. Однако ничто так не поражает воображение зрителя, как мрачные, тревожные, навечно западающие в память «Черные картины», написанные художником на закате жизни.
Главная
Поиск

страница 10

   Князь мира пригласил Гойю к  себе.  Мануэль  с  нетерпением  ждал  этой

встречи. Еще сильнее, чем  прежде,  чувствовал  он  какую-то  таинственную

связь между собой и художником. Вероятно, они родились под  очень  схожими

созвездиями: после сказочной  карьеры  судьба  одновременно  уготовила  им

обоим тяжкие удары. Франсиско устроил ему  знакомство  с  Пепой,  связь  с

которой  сыграла  такую  огромную  роль  в  его  жизни,  а  он,   Мануэль,

способствовал возвышению Гойи. Они друзья, они понимают  друг  друга,  они

могут откровенно беседовать.

   При виде постаревшего Гойи душу Мануэля переполнила искренняя  жалость.

Но он прикинулся веселым, как бывало в их  счастливые  дни.  Все  снова  и

снова  уверял  он  Франсиско,  что  они  связаны  судьбой.  Разве  он   не

предсказывал, что они оба достигнут предела славы, каждый в своей области?

И вот Франсиско - первый живописец короля, а он - инфант Кастильский.

   - Правда, сейчас на небе появились небольшие тучки, - согласился он.  -

Но, уверяю тебя, Франчо, эти недоразумения пройдут, и наши звезды  засияют

еще ярче, - и движением руки он смахнул тучки. - Тот,  кто,  как  мы,  сам

завоевал себе власть и почет, - продолжал он торжественно и таинственно, -

ценит их гораздо больше, чем те, кому они достались при рождении; он их из

своих рук не выпустит "Plus ultra! - воскликнул Мануэль и, так как Гойя не

понял, написал: Plus ultra"; он пристрастился к этому выражению  во  время

своего пребывания в Кадисе.

   - В Кадисе я недурно провел время, - сказал Мануэль. - Впрочем, вы, дон

Франсиско, там тоже не дремали, - и он хитро прищурился. - В городе  ходят

рассказы о некоей обнаженной Венере.

   Франсиско был поражен.  Неужели  она  показывала  портрет  посторонним?

Неужели она не боится болтовни! Не боится инквизиции!

   Мануэль заметил растерянность Франсиско. Погрозил ему пальцем.

   - Да ведь это же только слухи, - заметил он. - И я не требую, чтобы  вы

их подтвердили или опровергли с рыцарской галантностью. Конечно, и я бы не

прочь заказать вам подобную  же  Венеру,  у  меня  есть  несколько  весьма

аппетитных моделей. Может быть, мы еще вернемся к этому разговору. А  пока

напишите портрет моей инфанты. Как я слышал,  вы  писали  ее  уже  раньше,

когда она была ребенком.

   Он пододвинулся совсем  вплотную  к  Гойе  и  сказал  ему  с  сердечной

откровенностью:

   - Кстати, я изучаю азбуку для глухих. Мне хотелось бы чаще и  подробнее

с тобой беседовать, Франчо, мой друг. Я приказал разработать план учебного

заведения новейшего типа для  глухонемых.  По  методу  доктора  де  л'Эпе.

Заведение будет носить твое имя, ведь на эту мысль навел меня  ты.  Поверь

мне, это совсем не самонадеянно с моей стороны  давать  уже  сейчас  такие

поручения. Долго не у дел я не останусь. Я вознесусь еще выше.  Верь  мне,

Франчо. - И хотя Гойя не мог его слышать,  он  придал  своему  глуховатому

тенору металлическую звонкость.

   На следующий  день  Андрее  доложил  о  приходе  какой-то  дамы.  Гойя,

приказавший никого не пускать, рассердился. Андрее объяснил, что  дама  не

уходит и что это очень знатная дама. Гойя послал  Агустина.  Тот  вернулся

несколько смущенный и сказал, что дама - графиня  Кастильофьель,  а  когда

Гойя не понял, он крикнул ему в самое ухо:

   - Пепа! Это Пепа!

   Пеле жилось хорошо. Временно закатившаяся звезда  дона  Мануэля  только

послужила  к  вящему  блеску  Пепы.  Никто  не  верил,  что  опала   будет

длительной, и те, кто из  предосторожности  избегал  инфанта,  из  той  же

предосторожности старались как можно чаще появляться при утреннем  туалете

графини Кастильофьель. К тому же она была очень богата.

   Узнав о судьбе, постигшей Гойю, Пепа сначала  обрадовалась.  Теперь  он

поплатился за то пренебрежение, которое  выказал  ей.  Но  ее  мстительная

радость скоро прошла. Пепа догадывалась, что постигшее Франсиско несчастье

вызвано его страстью, и завидовала такой страсти. Ей казалось обидным, что

не она внушила ему эту страсть.

   Пепа  пришла  с  намерением  дать  почувствовать  Гойе,  что  возмездие

существует и на небе и на земле. Но когда она увидела его, увидела нового,

незнакомого Франсиско, она была потрясена, в ней заговорила старая любовь.

Она удовольствовалась тем, что ясно дала ему понять, как высоко поднялась.

   - Я беременна, - сказала она доверчиво и гордо. - Мой  сын  будет  граф

Кастильофьель, рожденный в законном браке.

   Он заметил, как она тщится доказать и ему и  себе  самой,  что  она  не

только знатна и богата, но и счастлива. Однако счастлива она не была,  она

страдала по нем, как он сам страдал по герцогине Альба, и он  почувствовал

к ней прежнюю добродушную, немного жалостливую, уютную нежность.

   Они разговаривали, как давнишние приятели, знающие друг о  друге  много

такого,  чего  не  знают  посторонние.  Пепа  смотрела  на   него   своими

бесстыдными зелеными глазами, и он легко читал слова у нее  по  губам.  Он

убедился на опыте, что плохо  понимает  только  тех,  к  кому  равнодушен;

людей, которых он любил, а впрочем, и тех, кого ненавидел, он понимал  без

труда.

   - Кончита все еще плутует в карты? - спросил  он  и  прибавил:  -  Если

позволишь, я на днях приду к тебе поужинать и выпью стакан мансанильи.

   Пепа не могла удержаться, чтобы не прихвастнуть.

   - Только не приходи без предупреждения, - сказала она.  -  А  то  может

случиться, что ты застанешь у меня дона Карлоса.

   - Какого дона Карлоса? - спросил он.

   - Дона Карлоса,  короля  всех  испанских  владений  и  обеих  Индий,  -

ответила она.

   - Carajo! - воскликнул он.

   - Не ругайся, - остановила его Пепа, -  особенно  в  присутствии  дамы,

которая скоро произведет на свет маленького графа. -  А  потом  она  стала

рассказывать про Карлоса: - Он приходит как простой генерал и совсем не за

тем, о чем ты думаешь. Он показывает мне свои часы, дает пощупать мускулы,

мы кушаем с ним нашу любимую олью подриду, он играет на скрипке, а  я  пою

ему свои романсы.

   - Спой и мне свои романсы, - попросил он. И так как она смутилась и  не

знала, как понять его слова, он сказал с угрюмой веселостью: - Ты права, я

глух на оба уха, но все же слышу лучше многих других.

 

   Спой же! - произнес он хмуро. -

   Ничего. Я подыграю. -

   И она запела. Гойя

   Взял гитару. И печально,

   Бурно, сладостно и нежно,

   Как уж водится в романсах,

   Полился напев. И даже

   Голос совпадал порою

   С аккомпанементом...

 

 

 
Благодарим:
Гойя Франсиско Хосе - о знаменитом испанском живописце
e-mail: info@goia.ru
ArtNow.ru
Облако интересных статей:
ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыГалерея