ГлавнаяБиографияХронологияШедеврыГалереяСтиль и техникаГостеваяМузейНовости
Франсиско де Гойя
(1746 - 1828)
Творчество Франсиско Гойи многообразно и охватывает самые разные жанры. Однако ничто так не поражает воображение зрителя, как мрачные, тревожные, навечно западающие в память «Черные картины», написанные художником на закате жизни.
Главная
Поиск

страница 27

Под влиянием ссоры с Мигелем дон Мануэль решил отправить Ховельяноса  в

изгнание, не дожидаясь королевского указа. Он  попросту  в  личной  беседе

сообщил дону Гаспару, что его пребывание  в  Мадриде  является  постоянным

вызовом проримскому духовенству и Великому инквизитору,  а  следовательно,

ставит под угрозу политику "нашего  августейшего  монарха".  А  посему  он

предлагает  дону  Гаспару  удалиться  на  родину,  в  Астурию;  при   этом

правительство рассчитывает, что путешествие в Хихон будет  предпринято  им

не позднее, чем в двухнедельный срок.

   Дон Мигель мучился сознанием, что главная  виновница  злоключений  дона

Гаспара - Лусия, и уговаривал, его ехать не в Астурию, а во Францию. Он  и

сам охотно искал бы прибежища в Париже, так как оставаться в Испании после

ссоры с Мануэлем было явно неблагоразумно, он боялся показать себя  трусом

в глазах Лусии и употребил все красноречие на то, чтобы уговорить хотя  бы

самого своего чтимого друга перебраться за границу. Но не тут-то было.

   - Какого вы мнения обо мне! - гневно воскликнул Ховельянос. - Не  успею

я достичь гребня Пиренеев, как уже почувствую хохот врагов, подобно  злому

ветру, у себя за спиной. Я не допущу,  чтобы  каналья  Мануэль  шипел  мне

вдогонку: "Вот он, хваленый ваш герой - улепетнул, бежал через горы". Нет,

дон Мигель, я останусь.

   Накануне того дня, как дону Гаспару вторично предстояло  отправиться  в

бессрочное изгнание, он собрал у  себя  самых  близких  друзей.  Тут  были

Мигель и Кинтана, Гойя, Агустин и, как ни странно, доктор Пераль.

   Стареющий ученый держал себя в несчастье с тем спокойным  достоинством,

какого от него и ожидали. Вполне естественно, заметил он, что дон  Мануэль

старается замаскировать неудачи  во  внешней  политике  внутриполитическим

деспотизмом. Но мир с Англией не  за  горами,  и  тогда  этот  малодушный,

нерешительный честолюбец попытается снова найти общий язык с буржуазией  и

людьми свободомыслящими. Таким  образом,  его,  Ховельяноса,  изгнание  не

будет длительным.

   Присутствующие со смущенным видом слушали уверенные речи дона  Гаспара.

Все считали, что у него  мало  оснований  для  таких  надежд.  Жестокость,

проявленная Мануэлем по отношению к Уркихо, не сулила ничего утешительного

и для Ховельяноса.

   Тягостное  молчание  нарушил  доктор  Пераль.  Как  всегда  спокойно  и

рассудительно, он постарался разъяснить, что Мануэль, сделав  первый  шаг,

вряд ли побоится пойти и дальше. Поэтому всем им приятнее было  бы  знать,

что почтенный хозяин дома находится в Париже, а  не  в  Хихоне.  Остальные

поспешили присоединиться  к  мнению  врача.  Горячее  всех  поддержал  его

молодой Кинтана.

   - Вы-обязаны оградить себя от этого  мстительного  мерзавца  не  только

ради себя самого, но и ради Испании, - с жаром доказывал он. - В борьбе за

свободу и просвещение без вас не обойтись.

   Единодушное мнение друзей, а главное уговоры Кинтаны,  чью  пылкость  и

добродетель он высоко ценил, как будто сломили упрямство дона Гаспара.

   Он задумчиво переводил взгляд с одного на другого.

   - Мне кажется, вы напрасно так беспокоитесь, друзья,  -  тем  не  менее

сказал он с намеком на улыбку, - но пусть даже  мне  суждено  погибнуть  в

Астурии, все равно это принесет больше пользы для прогресса, чем если бы я

сидел в Париже праздным и болтливым беглецом. Все, кто погибал в борьбе за

идею, погибли не бесцельно. Хуан Падилья был  побежден,  но  он  и  поныне

живет и борется.

   Франсиско понял если не отдельные слова, то смысл речей дона Гаспара  и

с трудом подавил печальную улыбку. Да, конечно, Падилья живет и поныне, но

лишь как всеми забытый придворный шут Каэтаны, урод и  карлик  Падилья  из

Каса де Аро в Кадисе.

   Доктор Пераль заговорил о генерале Бонапарте. Без сомнения, он искренно

стремится  к  распространению  просветительных  идей  по  всей  Европе.  К

несчастью, в Испании политика дона Мануэля вынуждает его пока что к  мерам

военного характера. Это вызывает раздражение в испанском народе, и  первый

консул вряд ли захочет еще больше восстановить его  против  себя,  поощряя

преобразования в духе передовых идей также и на  Пиренейском  полуострове.

При  существующем  положении  вещей  нечего  и  думать,   чтобы   Наполеон

воспротивился борьбе первого министра против свободомыслящих.

   - А ввиду этого, - со свойственной ему настойчивостью повторил  Пераль,

- я на вашем месте, дон Гаспар, не остался бы в Испании.

   Все остальные, и  в  особенности  дон  Мигель,  ждали,  что  Ховельянос

прочтет гневную отповедь докучному советчику. Однако дон Гаспар сдержался.

   - Я без горечи вспоминаю о временах прошлого моего изгнания,  -  сказал

он. - Вынужденное бездействие пошло мне впрок. Я охотился, читал,  сколько

мне хотелось, занимался наукой и написал кое-что  не  совсем  бесполезное.

Быть может, провидение и сейчас отсылает меня назад в родные горы  не  без

благого умысла.

   Гости промолчали из вежливости, но  сомнения  их  не  рассеялись.  Если

томящемуся в изгнании Уркихо отказывают в чернилах и бумаге, вряд ли  дону

Гаспару позволят написать в  Астурии  вторую  такую  книгу,  как  "Хлеб  и

арена".

   - Конечно, друзья, мы потерпели поражение. Но не забывайте о том,  чего

добился мужественный и благородный Уркихо, - утешил гостей  Ховельянос.  -

Как-никак, а  испанская  церковь  стала  независимой,  и  огромные  суммы,

которые раньше шли в Рим, теперь остаются в стране. А по сравнению с этим,

что значит небольшая неприятность, которую придется претерпеть мне?

   Но тут заговорил Агустин.

   - Те, кто осмелился выслать вас из Мадрида, не постесняются и  отменить

эдикт, - мрачно заявил он.

   - Нет, на это никто не отважится! - воскликнул Ховельянос. -  Никто  не

допустит, чтобы Рим опять накинулся на нас и высосал у нас  всю  кровь  до

последней капли. Верьте мне, друзья! На это никто не отважится.  Эдикт  не

будет отменен.
 
Благодарим:
Гойя Франсиско Хосе - о знаменитом испанском живописце
e-mail: info@goia.ru
ArtNow.ru
Облако интересных статей:
ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыГалерея