ГлавнаяБиографияХронологияШедеврыГалереяСтиль и техникаГостеваяМузейНовости
Франсиско де Гойя
(1746 - 1828)
Творчество Франсиско Гойи многообразно и охватывает самые разные жанры. Однако ничто так не поражает воображение зрителя, как мрачные, тревожные, навечно западающие в память «Черные картины», написанные художником на закате жизни.
Главная
Поиск

страница 42

   В ту весну пришли тревожные вести об участи дона Гаспара Ховельяноса.

   Инфант Мануэль перестал чинить препятствия инквизиции, и дона  Гаспара,

пожилого человека, взяли однажды ночью в его поместье; близ Хихона,  прямо

из постели. Весь долгий путь до Барселоны еретика вели пешком, связанного,

напоказ всем, затем переправили на остров Мальорку  и  заточили  в  темную

монастырскую келью. Ему не давали книг и бумаги, а также запретили общение

с внешним миром.

   - Ya es hora - пробил час, - сказал Гойя Агустину. - Надо  окончательно

подготовить "Капричос". Ты раздобудешь бумагу, и мы вместе отпечатаем  их.

Пожалуй, трехсот оттисков для начала будет достаточно.

   Все это время Агустин с  тревогой  наблюдал,  как  Франсиско  старается

привлечь внимание посетителей к таинственному содержимому ларя.

   - Неужто ты надумал?.. - в смятении пролепетал он.

   - Тебя это удивляет? - насмешливо спросил Франсиско. А кто прибегал  ко

мне в эрмиту и вопил во всю глотку: "Прокис, заплесневел, прогнил"?  В  ту

пору твой дон Гаспар был только сослан, теперь же он сидит  в  подземелье,

закованный, без воздуха и без света.

   - Ты рехнулся, Франчо! Пожалей хоть нас:  не  доставляй  такой  радости

инквизиции, - взмолился Агустин.

   - Мы отпечатаем триста  экземпляров!  -  повелительно  сказал  Гойя.  -

Кстати, среди моих друзей  найдутся  и  такие,  которые  скажут,  что  это

правильно, что иначе нельзя поступить. Некий Кинтана, например...

   - Так я и знал, - простонал Агустин. - Тебе  ударил  в  голову  фимиам,

которым Кинтана обкурил тебя в этой дурацкой оде о твоем бессмертии.

   - Чихать я хотел на бессмертие! - спокойно возразил Гойя.

   - Врешь, подло врешь! - вскипел Агустин.

   - Перестань браниться, - с той  же  небывалой  сдержанностью  продолжал

Гойя. - Сперва ты по малейшему поводу требуешь, чтобы я  своим  искусством

служил политике. А теперь велишь мне молчать, когда дона  Гаспара  того  и

гляди замучают до смерти. Все  вы,  политики  и  проектисты,  одним  миром

мазаны. "Ученые умствуют, храбрые действуют".

   - Выпустить сейчас "Капричос" из ларя - чистое безумие, -  не  унимался

Агустин.  -  Время  военное,  у  инквизиции  развязаны  руки.  Образумься,

Франсиско!  Отцеубийца  скорее  избежит  тюрьмы,  чем   человек,   который

опубликует в наше время такие рисунки.  Это  все  равно  что  покончить  с

собой.

   - Не смей так говорить! - закричал Гойя. -  Я  испанец,  а  испанцы  не

кончают с собой.

   - И все-таки это самоубийство,  -  настаивал  Агустин.  -  Ты  это  сам

понимаешь. И собираешься это сделать  не  из  соображений  порядочности  и

политики. С тех пор как той женщины не стало, все для тебя потускнело  вот

ты и хочешь положить краски погуще, выкинув  такую  отчаянную  штуку.  Все

дело в этом. Она одна всему причиной. Даже после смерти  она  накличет  на

тебя беду!

 

   Не на шутку рассердился

   Гойя. "Цыц! Заткнись, собака! -

   Закричал он. - Коль боишься

   Помогать мне, то другого

   Я найду". - "Найди, попробуй!

   Кто к тебе пойдет? - воскликнул

   Агустин. - Лишь я, безумец,

   Дурь твою терплю!" И быстро

   Вышел. И хотя Франсиско

   Услыхать не мог, со всею

   Силой хлопнул дверью.

 

 

 
Благодарим:
Гойя Франсиско Хосе - о знаменитом испанском живописце
e-mail: info@goia.ru
ArtNow.ru
Облако интересных статей:
ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыГалерея