ГлавнаяБиографияХронологияШедеврыГалереяСтиль и техникаГостеваяМузейНовости
Франсиско де Гойя
(1746 - 1828)
Творчество Франсиско Гойи многообразно и охватывает самые разные жанры. Однако ничто так не поражает воображение зрителя, как мрачные, тревожные, навечно западающие в память «Черные картины», написанные художником на закате жизни.
Главная
Поиск

страница 45

   В первую минуту, когда Пепа узнала о загадочных обстоятельствах  смерти

Каэтаны Альба, она ощутила горькое торжество и собралась было нанести Гойе

сочувственный визит. Однако Лусия несколько раз побывала в эрмите, ее  же,

Пепу, Франсиско ни разу не попросил прийти,  а  графине  Кастильофьель  не

подобало навязываться.

   Позднее Мануэль показал ей  те  две  бесстыдные  картины:  герцогиню  в

вызывающем наряде тореро и скрытую позади нагую  герцогиню.  Распущенность

Альба и безбожника Франчо привела ее в негодование, тем не  менее  ее  все

время тянуло к этой второй картине, и она  часто  подолгу  опытным  глазом

разглядывала тело соперницы. Нет, ей нечего бояться  сравнения;  никто  не

поймет, почему Франчо предпочел ей эту сластолюбивую, бесстыжую ломаку.

   На вечере у Лусии Пепе, к великому ее сожалению, не удалось  откровенно

побеседовать с Франчо. Но теперь он сам обратился к  ней  и  к  Мануэлю  с

просьбой помочь  в  опубликовании  его  офортов,  и,  так  как  заботы  об

амьенских переговорах не оставляли Мануэлю свободной минуты, она вызвалась

вместо него посмотреть эти опасные "Капричос".

   Пепа отправилась в кинту без предупреждения, сгорая  от  любопытства  и

все-таки чувствуя себя несколько неловко. Когда она сообщила  Франсиско  о

цели своего визита, он вежливо выслушал ее.

   По счастью, дон Агустин отсутствовал.  Они  снова  очутились  вдвоем  с

Франчо, как в доброе старое время, и он, по всей видимости,  был  доволен,

что Пепа приехала одна, без Мануэля; на этом основании она сочла  уместным

высказать ему по дружбе несколько полезных истин.

   - Мне не нравится твой вид, Франчо, -  начала  она.  -  Эта  несчастная

история дурно отразилась на тебе. Я была очень огорчена, когда узнала.  Но

я ведь с самого  начала  предсказывала,  что  от  твоей  герцогини  ничего

хорошего для тебя не будет.

   Он молчал.  Портрет  Каэтаны,  единственная  картина  на  голых  стенах

комнаты, выводил Пепу из себя.

   - Портреты ее тебе тоже не удавались, - продолжала она. - Смотри,  поза

совсем неестественная. И как она смешно показывает пальцем  куда-то  вниз.

Так всегда бывало: если между тобой и твоей натурой  что-то  не  ладилось,

портрет тоже получался неудачный.

   Гойя выпятил нижнюю губу. Ему опять представилось,  как  эта  глупая  и

наглая индюшка вместе со своим болваном  покровителем  стоят  перед  нагой

Каэтаной. У него чесались руки схватить ее и спустить с лестницы.

   -  Насколько  я  понял,  графиня,  вы  приехали  по  поручению  инфанта

посмотреть мои офорты, - сказал он  очень  учтиво.  Графиня  Кастильофьель

почувствовала, что ее одернули.

   Франсиско принес "Капричос". Пепа стала смотреть, и  он  сразу  увидел,

что она понимает. Она принялась за  цикл  ослов-аристократов,  и  лицо  ее

стало надменным. Гойя почуял  опасность.  Она  имела  большую  власть  над

Мануэлем; ей ничего не стоило настроить Мануэля против него, погубить  его

и навсегда похоронить "Капричос" в ларе. Однако она сказала только:

   - В сущности,  ты  ужасно  дерзок,  Франсиско.  -  Надменное  выражение

исчезло  с  ее  красивого  лица,  она  медленно  покачивала  головой,  еле

сдерживая улыбку.

   Значит, у него был правильный нюх в свое время, когда он  завел  с  нею

связь.

   Большое удовольствие доставил ей рисунок Hasta la  muerte  -  до  самой

смерти", на  котором  изображена  старуха,  наряжающаяся  перед  зеркалом.

По-видимому, Пепа узнала в ней королеву. Когда же она узнавала себя в  той

или другой  жалкой  в  своем  спесивом  самодовольстве  махе  и  щеголихе,

то-делала вид, будто не замечает сходства. Зато не преминула показать, что

узнает Альбу.

   - К тому же ты и жесток, Франсиско, - заметила она. - Это я тоже знала.

Твои рисунки очень жестоки. Женщинам нелегко с тобой. Должно  быть,  и  ей

было с тобой нелегко. - Она посмотрела на него в упор бесстыдным  взглядом

своих зеленых томных глаз, и он ясно понял; хотя женщинам с ним и нелегко,

она не прочь возобновить былое.

   В сущности, ему приятно смотреть на нее, как  она  сидит  тут  во  всем

великолепии своей пышной плоти, и с ее стороны даже благородно быть с  ним

заодно против Мануэля.

   В нем смутно ожило лениво-безмятежное сладострастие их былых ни к  чему

не обязывающих любовных отношений.  Неплохо  было  бы  разок  подержать  в

объятиях эту белотелую, мягкую, пышную, рассудительную и романтичную Пепу.

Но он не верил во вкус разогретых кушаний.

   - Это дело прошлое, - неопределенно заметил он; при желании  она  могла

это отнести к своим словам о его жестокости в отношении Каэтаны.

   - Что же ты думаешь делать, Франчо? Пойдешь в монастырь? - спросила она

без всякой видимой связи, участливо, но с явным раздражением.

   - Если позволишь, я скоро приду к тебе посмотреть на твоего мальчугана,

- ответил он.

   Она   снова   обратилась   к   "Капричос",    задумчиво    разглядывала

многочисленных девушек и женщин. Вот это - Альба, а вот - она сама, а  тут

- Лусия и еще многие другие, которых Франчо,  очевидно,  близко  знал  или

думал, что знает. И всех их он любил и ненавидел и в них  самих  и  вокруг

них усматривал чертовщину.

   Он был великий художник, но в жизни и в людях, а особенно  в  женщинах,

не смыслил ничего. Удивительно, как он многого не видел и как много  видел

такого,  чего  и  не  было  вовсе.  Бедный  сумасброд  Франчо,  надо  быть

поласковее к нему, приободрить его.

   - Us sont  tres  interessants,  vos  Caprices  [ваши  "Капричос"  очень

интересны (фр.)], - похвалила она. - Они займут почетное место среди твоих

шедевров. Скажу  больше,  они  необыкновенны,  remarquanles  [замечательны

(фр.)]. У меня одно только  возражение  -  в  них  все  преувеличено,  они

слишком печальны и пессимистичны. Я тоже  пережила  немало  тяжелого,  но,

право же, мир не так уж мрачен, поверь мне, Франчо. Ты  сам  раньше  видел

его не в таком  мрачном  свете.  А  ведь  тогда  ты  даже  не  был  первым

живописцем.

   "Преувеличено, пессимистично, грубо, безвкусно, - думал он.  -  Нелегко

мне угодить моими рисунками и живым и мертвым!"

   А она думала: "Счастлив он был  только  со  мной.  По  картинам  видно,

каково ему приходилось с другими".

   - Она была очень романтична, это надо признать, - сказала Пепа вслух, -

но можно быть романтичной и не сеять кругом несчастья. -  И"  так  как  он

молчал, пояснила: - Ведь она буквально на всех  навлекла  несчастье.  Даже

деньги, которые она отказала своему врачу, принесли ему несчастье.  И  она

не понимала, кто ей враг, а кто друг. Иначе бы она ему ничего не оставила.

   Гойя слушал, не все разбирая, и настроен был по-прежнему примирительно.

Со своей точки зрения, Пепа  права.  Она  нередко  раздражала  его  глупой

болтовней, но несчастья она ему не приносила  и,  когда  могла,  старалась

помочь.

   - Все, что  толкуют  про  доктора  Пераля,  неверно,  -  сказал  он,  -

действительность  часто  бывает  иной,  чем  измышления   твоей   красивой

романтической головки.

   Пепе было немножко досадно, что он все еще  обращается  с  ней,  как  с

маленькой дурочкой. Однако ей польстило, что он заговорил о делах, которые

его близко затрагивали. Значит, что-то еще осталось от их прежней дружбы.

   - Ну, так что ты скажешь про врача? Убил он ее или нет? - спросила она.

   - Пераль виноват столько же,  сколько  и  я,  -  ответил  он  горячо  и

убежденно. - И ты сделаешь доброе дело, если внушишь это кому следует.

   Она была счастлива  и  горда,  что  Франсиско  впервые  в  жизни  прямо

попросил ее об одолжении.

   - А тебе это очень важно, Франсиско? - осведомилась она,  глядя  ему  в

глаза.

   - Я думаю, тебе и самой важно спасти невинного, - сухо ответил он.

   Она вздохнула.

   - Почему ты  не  хочешь  признаться,  что  я  тебе  не  безразлична?  -

пожаловалась она.

   - Ты мне не безразлична, - согласился  он  с  легкой  насмешкой,  но  с

оттенком нежности в голосе.

 

   Пепа, уходя, сказала:

   "А верхом меня ни разу

   Так и не нарисовал ты".

   "Хорошо. Я нарисую, -

   Он ответил. - Если хочешь.

   Но, по-моему, не стоит".

   "Что ты! Даже королева

   Выглядит верхом неплохо".

   "Королева - это верно".

   Пепа - жалостливым тоном:

   "Ты, как прежде, откровенен,

   Франчо". - "Ну так что ж? Ведь это -

   Лучшее из доказательств

   Нашей дружбы".

 

 
Благодарим:
Гойя Франсиско Хосе - о знаменитом испанском живописце
e-mail: info@goia.ru
ArtNow.ru
Облако интересных статей:
ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыГалерея