ГлавнаяБиографияХронологияШедеврыГалереяСтиль и техникаГостеваяМузейНовости
Франсиско де Гойя
(1746 - 1828)
Творчество Франсиско Гойи многообразно и охватывает самые разные жанры. Однако ничто так не поражает воображение зрителя, как мрачные, тревожные, навечно западающие в память «Черные картины», написанные художником на закате жизни.
Главная
Поиск

24 страница

   Когда Гойя обедал в домашнем  кругу,  а  это  бывало  очень  часто,  он

превращался в любящего семьянина и радовался, глядя на свою  жену  Хосефу,

на детей, радовался еде и питью, застольным разговорам. Но  сегодня  обед,

против обыкновения, проходил невесело, и все за столом - сам Гойя, Хосефа,

трое детей и сухопарый Агустин - больше молчали. Было  получено  известие,

что Франсиско Байеу, брату Хосефы, болевшему уже давно, осталось жить  дня

два-три, не больше.

   Гойя исподтишка наблюдал за  женой.  Она  сидела  прямая,  как  всегда,

переживания  не  отражались  на  ее  длинном  лице.  Светлые  живые  глаза

устремлены в пространство; большой нос, рот с тонкими губами строго  сжат,

верхняя губа чуть-чуть втянута, пожалуй, подбородок еще слегка заострился.

Золотисто-рыжие волосы заплетены в тяжелые  косы  и  уложены  над  высоким

лбом, словно старинная жреческая тиара, косо срезанная от лба к затылку. В

Сарагосе, когда они были еще молодыми супругами, он  изобразил  ее  раз  в

виде пречистой девы, сияющей ласковой прелестью, а двоих детей  -  в  виде

младенца Христа и маленького Иоанна. С тех пор он прожил  с  ней  двадцать

лет; вместе делили они надежды и разочарования, и хорошее  и  плохое;  она

родила ему детей - одни остались в живых, другие умерли. Но какой он видел

ее тогда, такой видел иногда и сейчас; несмотря на многие беременности,  в

сорокатрехлетней Хосефе  было  что-то  девичье,  нежное,  что-то  детское,

какая-то строгая прелесть.

   Он отлично знал, что сейчас переживает Хосефа, и жалел ее.  Со  смертью

брата она теряла очень многое. В него, в Гойю, она влюбилась только как  в

мужчину - за его силу, упорство, за  полнокровность  всего  его  существа:

Гойю-художника она никогда не ставила высоко. Тем  сильнее  верила  она  в

гениальность своего брата; для нее главой семьи был он,  Франсиско  Байеу,

первый живописец короля, президент Академии, известный испанский художник;

лучи его славы падали и на семью Гойи, и Хосефу всегда  глубоко  огорчало,

что Гойя восстает против него и его теорий.

   Она была очень похожа на брата. Но то, что Гойе казалось нестерпимым  в

шурине, нравилось ему в Хосефе. Шурин  раздражал  его  своим  чванством  и

косностью; Хосефа тоже гордилась своим  почтенным  родом,  она  тоже  была

упряма и скрытна, но это даже нравилось ему. Он любил ее за  то,  что  она

такая, за  то,  что  она  истая  Байеу  из  Сарагосы.  Часто  он  принимал

неприятные для него заказы  только  из  желания  доказать  ей,  что  может

доставить средства, необходимые для  жизни  на  широкую  ногу,  подобающей

женщине из рода Балеу.

   Никогда Хосефа не упрекала Гойю за его несостоятельность как художника,

никогда  не  упрекала  за  частые  связи  с  женщинами.   Ее   безусловная

преданность казалась ему само собой понятной.  Ежели  ты  вышла  замуж  за

Франсиско Гойю, так должна знать, что-он не человек долга, а мужчина.

   Зато Байеу не раз пробовал совать свой нос в жизнь Гойи. Но  он,  Гойя,

здорово  сбил  спесь  со  своего  шурина,  господина  первого  придворного

живописца, господина учителя и человека долга. Чего  шурину  нужно?  Разве

он, Гойя, пренебрегал когда своими супружескими  обязанностями?  Разве  не

делал ей каждый год по ребенку? Не обедал дома? Не содержал ее лучше,  чем

полагается по его званию  и  состоянию?  Она  сама  экономна,  можно  даже

сказать - скуповата. Не удивительно, раз она сестра человека долга.  Разве

не пришлось силой заставлять ее  завтракать  в  постели?  Шоколадом  -  на

аристократический лад. Лучшим сортом шоколада, шоколадом моо  из  Боливии,

натертым лавочником  в  ее  присутствии.  Байеу  отвечал  высокомерно,  он

намекнул на деревенское  происхождение  Гойи,  непочтительно  отозвался  о

даме, с которой у Гойи была связь, и Гойя вынужден  был  взять  шурина  за

горло и несколько раз тряхнуть; при том  кое-где  разорвался  его  тканный

серебром кафтан.

   И вот донье Хосефе предстояло потерять брата,  а  с  ним  из  ее  жизни

уходило столько блеска. Но лицо ее было невозмутимо,  она  вполне  владела

собой, и Гойя любил ее за это и восхищался ею.

   Постепенно угрюмое молчание за столом начало его  угнетать.  Неожиданно

он заявил, чтоб кончали обед без него, он  хочет  навестить  Байеу.  Донья

Хосефа с удивлением подняла на него глаза. Потом ей  показалось,  что  она

поняла: несомненно, Франсиско хочет без свидетелей  попросить  прощения  у

умирающего за все причиненное ему зло. И эта мысль была ей приятна.

   Гойя застал шурина лежащим на низкой постели, со всех сторон обложенным

подушками. Худое, изжелта-серое лицо с еще более  глубокими,  чем  обычно,

морщинами глядело сердито, строго, страдальчески.

   Гойя  заметил,  что  знакомый  образ  на  стене,  изображающий  святого

Франциска, висит вверх ногами. Согласно старому народному суеверию, только

такими энергичными мерами можно было побудить святого к  оказанию  помощи.

Навряд ли образованный, рассудительный шурин  ожидал  помощи  от  подобных

средств, тем более, что его пользовали лучшие врачи. Но, как видно, он  не

гнушался и таких окольных путей, чтобы сохранить  свою  жизнь  для  семьи,

родины и искусства.

   Гойя внушал себе, что должен горевать об умирающем - ведь это  же  брат

его жены. Шурин, в общем, желал ему добра, а иногда оказывал  существенную

помощь. Но Франсиско не мог принудить себя к сожалению. Байеу в меру своих

сил отравлял ему жизнь. Он не  раз  отчитывал  Франсиско  словно  глупого,

строптивого ученика, перед всем соборным капитулом в ту  пору,  когда  они

расписывали фресками Сарагосский собор. Еще до  сих  пор  воспоминание  об

этом жгло его стыдом, незаживающей язвой, _сарной_ - зудящим лишаем.  Мало

того, умирающий хотел отдалить от него жену, Хосефу,  хотел  показать  ей,

как презирают ее мужа и как высоко чтут ее брата.  Он  добился  того,  что

соборный капитул швырнул ему, Гойе, обещанную плату и прогнал с позором; а

жене его, "сестре нашего великого мастера Байеу", те же  духовные  пастыри

подарили золотую медаль.

   Угрюмо глядя на страждущего, на умирающего, Гойя вспомнил добрую старую

пословицу: "Что шурин, что плуг - только в земле тебе друг".
 
Благодарим:
Современные ограждения для волейбольной площадки из металла.
Гойя Франсиско Хосе - о знаменитом испанском живописце
e-mail: info@goia.ru
ArtNow.ru
Облако интересных статей:
ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыГалерея