ГлавнаяБиографияХронологияШедеврыГалереяСтиль и техникаГостеваяМузейНовости
Франсиско де Гойя
(1746 - 1828)
Творчество Франсиско Гойи многообразно и охватывает самые разные жанры. Однако ничто так не поражает воображение зрителя, как мрачные, тревожные, навечно западающие в память «Черные картины», написанные художником на закате жизни.
Главная
Поиск

28 страница

   В тридцати милях к северо-западу от Мадрида поднимается  далеко  видный

на  темном  фоне   Сьерра-Гвадаррамы   замок   Эль   Эскуриал.   Огромной,

внушительной каменной глыбой стоит он там в холодном великолепии, мрачный,

неприветливый.

   Наряду  с  Ватиканом  и  Версальским  дворцом  Эскуриал  принадлежал  к

величайшим творениям европейского зодчества; испанцы считали  его  восьмым

чудом света.

   Построил дворец в последней половине шестнадцатого столетия Филипп II -

мрачный властелин, меценат, фанатик, бюрократ, сластолюбец. Он преследовал

тройную цель. Когда его солдаты разбили при Сен-Кентене французскую армию,

они невзначай разрушили монастырь святого Лаврентия, а  Лаврентий  был  по

рождению испанец. Испанцы особенно  чтили  его  за  самую  жестокость  его

мученической кончины - он был зажарен живьем. Король Филипп во  искупление

вины решил построить в честь  святого  храм,  подобного  которому  еще  не

видывал свет. Кроме того, он решил  выполнить  волю  отца,  короля  Карла,

завещавшего воздвигнуть достойную усыпальницу ему и королеве, его супруге.

Наконец, Филипп решил провести последние годы  наедине  с  самим  собой  и

богом, среди монахов и молитв.

   Он не пожалел ничего,  чтобы  сделать  это  уединение  достойным  себя,

владыки мира. Со всех Вест-Индских островов он выписал самые ценные  сорта

дерева, из своих лесных угодий в Куэнке - лучший строевой  лес.  Мрамор  -

коричневый,  зеленый,  с  красными  прожилками  -  добывался  для  него  в

Гранадских  и  Арасенских  горах,  белый  -  в   горах   Филабресских,   в

каменоломнях Бурго де Осма - яшма. На него  работали  лучшие  художники  и

ваятели не только Испании, но и Фландрии, Флоренции,  Милана.  По  далеким

дорогам, по семи морям шли караваны для его  дворца.  Король  сам  во  все

входил, все осматривал и ощупывал; когда он бывал в походах, ему ежедневно

доставлялись подробные отчеты. Он истратил на постройку дворца  доходы  со

многих своих заморских провинций.

   Эскуриал был задуман так,  чтобы  замок  в  целом  олицетворял  орудие,

избранное господом богом для мученичества святого Лаврентия, - решетку, на

которой тот был зажарен.  Массивное  четырехугольное  здание  должно  было

изображать перевернутую решетку, четыре угловые башни - четыре  ее  ножки,

выступающий вперед Дворец инфантов - ручку.

   И теперь тут  высилось  в  суровом,  благочестивом  великолепии  гордое

здание,  задуманное  и  заложенное,  подобно  пирамидам,  в   расчете   на

отдаленнейшие века, но из более прочного материала  -  из  беловато-серого

пералехосского гранита. 16 внутренних дворов было в Эскуриале, 2673  окна,

1940 дверей, 1860 покоев, 86 лестниц, 89 фонтанов, 51 колокол.

   В Эскуриале была прекрасная библиотека -  130000  томов  и  свыше  4000

рукописей;  среди  них  особо  ценные  арабские  рукописи,  найденные   на

захваченных кораблях, на которых отправляли  за  море  сокровища  Сидиана,

султана Марокко. Мавританский властелин  предлагал  за  них  выкуп  в  два

миллиона  реалов,  но  испанцы  требовали  сверх  того  освобождения  всех

пленников-христиан. Султан не согласился, и рукописи  хранились  теперь  в

Эскуриале.

   204 статуи было в замке и 1563 картины,  среди  них  шедевры  Леонардо,

Веронезе и Рафаэля, Рубенса и Ван-Дейка, Эль Греко и Веласкеса.

   Но  больше  чем  этими  произведениями  искусства   гордились   испанцы

сокровищами, собранными в "Реликарио" Эскуриала, - реликвиями. 1515 рак  и

ковчегов стояло там - золотых,  серебряных,  позолоченных,  бронзовых,  из

ценного дерева, многие были богато украшены самоцветными каменьями. В  них

хранились 10  целых  скелетов,  принадлежавших  святым  и  мученикам,  144

черепа, 366 берцовых и лучевых костей, 1427 отдельных  пальцев.  Была  там

рука святого Антония, нога святой Терезы, скелетик одного из убитых Иродом

младенцев. Был там и обрывок веревки, которой связали Иисуса Христа, и два

шипа-из его тернового венца, и частица напоенной  уксусом  губки,  которую

подал ему воин, и частица деревянного креста, на котором он был распят.  И

еще был там тот глиняный сосуд, воду в котором Иисус претворил в вино,  да

еще чернильница блаженного Августина, и в довершение  всего  -  камень  из

мочевого пузыря святого папы Пия V.  Злые  языки  утверждали,  будто  черт

попутал некого монаха, и тот вытащил содержимое из великолепных ковчегов и

свалил все в одну нечестивую  кучу,  так  что  теперь  никто  уже  не  мог

разобраться, какая рука принадлежала Исидору, а какая - Веронике.

   В особой капелле хранилась самая  ценная  реликвия  Эскуриала  -  santa

forma   -   гостия,   облатка,   божественность   которой   проявилась   с

поразительной, возвышающей  душу  силой.  Эту  гостию  захватили  еретики,

цвинглиане - они бросили ее на пол и  топтали  ногами.  Но  гостия  начала

кровоточить:  совершенно  явственно  проступили   на   ней   кровоподтеки,

свидетельствующие, что в облатке пребывает бог. Случилось это в Голландии;

из тамошнего монастыря ее перевезли в Вену, затем - в Прагу, к  императору

Рудольфу II. От него она перешла к владыке мира Филиппу;  он  заплатил  за

нее дорогую цену - три  города  в  испанских  Нидерландах  и  значительные

торговые привилегии. Итак, santa forma покоилась в Эскуриале,  скрытая  от

глаз еретиков.

   Придворный устав, столь же строгий и торжественный, как и сам Эскуриал,

требовал, чтобы владыки Испании проводили в каждом из своих  замков  точно

установленное  время.  В  Эскуриале  королю  и  его  двору  предписывалось

пребывать в течение шестидесяти трех дней; сроки были  точно  установлены.

Карлос III, отец ныне царствующего короля, скончался из-за этого  строгого

устава: не вняв  предостережениям-врачей,  он,  несмотря  на  начинавшееся

воспаление легких, переехал в Эскуриал в предписанное церемониалом время.

   Добродушного Карлоса IV  угнетало  мрачное  величие  Эскуриала,  и  для

девятинедельного пребывания там он обставил  по  собственному  вкусу  свои

личные апартаменты; внизу покои, где провел  последние  десять  лет  жизни

Филипп II, стояли пустые и строгие, как в монастыре; наверху же Карлос  IV

жил в уютных комнатах, стены которых были увешаны коврами  и  картинами  с

изображением играющих  детей,  кокетливых  пастушек,  пухленьких,  занятых

болтовней прачек.

   Но и этот государь раз в неделю, как того требовал обычай,  отправлялся

в церковь Эскуриала навестить усопших  предков.  Он  следовал  через  Двор

царей, где стояли гранитные цари Иудеи: Давид с арфой и мечом,  Соломон  с

книгами, Езекия с тараном, Манасия с отвесом, Иосафат с топором -  с  теми

инструментами, при помощи которых эти цари построили  Иерусалимский  храм.

Теперь носителем традиции был Эскуриал, ставший для христианского мира тем

же, чем-для людей Ветхого завета был храм Соломона.

   Мимо этих царей следовал Карлос IV.  Перед  ним  распахивались  главные

двери церкви, открывавшиеся только для лиц королевского  звания,  живых  и

мертвых. Чувствуя себя неуютно, с мрачным  достоинством  шествовал  дальше

дородный король среди величественной гармонии гордых  и  смелых  линий  и,

несмотря на свой рост, казался карликом в огромном  храме  под  гигантским

куполом.

   По  лестнице,  стены  и  арки  которой  были  облицованы  самым  лучшим

мрамором, спускался он вниз, в Пантеон  инфантов  -  усыпальницу  принцев,

принцесс и тех королевских супруг, чьи дети не взошли  на  престол.  Затем

спускался еще ниже, все так же по гранитным ступеням, в Пантеон королей  -

в восьмиугольный покой, самый  величественный,  самый  роскошный  мавзолей

Европы,  стены  которого  были  облицованы  яшмой   и   черным   мрамором.

Усыпальница была построена под алтарем главной капеллы, так что священник,

поднимавший гостию, стоял как раз над  усопшими  королями,  и  они,  таким

образом, тоже становились причастны благодати.

   Итак, здесь, среди бронзовых гробов, где покоились останки его предков,

стоял четвертый по счету Карлос.

 

   Он смотрел не без испуги

   На гробницы. В строгом стиле

   Литеры обозначали

   Имена усопших предков.

   Тут же рядом дожидались

   Коронованных владельцев

   Два еще свободных гроба.

   На одном из них стояла

   Надпись: "Дон Карлос Четвертый",

   На другом: "Мари-Луиза".

   Пять минут стоял он в склепе,

   Подчиняясь этикету,

   С жаром до трехсот считая.

   А затем что было духу

   Прочь бежал из Пантеона

   По ступенькам; через церковь,

   Через двор бежал он, мимо

   Иудейских властелинов.

   Наконец он добирался

   До веселых, светлых комнат,

   Где висели гобелены

   И приятные картинки.

   Сбросив черные одежды,

   Тотчас переодевался

   Для охоты...

 

 
Благодарим:
Гойя Франсиско Хосе - о знаменитом испанском живописце
e-mail: info@goia.ru
ArtNow.ru
Облако интересных статей:
ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыГалерея