ГлавнаяБиографияХронологияШедеврыГалереяСтиль и техникаГостеваяМузейНовости
Франсиско де Гойя
(1746 - 1828)
Творчество Франсиско Гойи многообразно и охватывает самые разные жанры. Однако ничто так не поражает воображение зрителя, как мрачные, тревожные, навечно западающие в память «Черные картины», написанные художником на закате жизни.
Главная
Поиск

31 страница

   В гостиницу принесли из Эскуриала письмо для придворного живописца дона

Франсиско де Гойя-и-Лусиенте. Там было написано: "Завтра я не  прислуживаю

королеве. Почему Вас не видно при моем утреннем туалете? Ваш друг  Каэтана

Альба".

   С сердцем, полным горечи, ждал он этого  послания.  Теперь  все  дурные

чувства рассеялись. "Ваш друг Каэтана Альба".  "Elle  est  shatoyante",  -

подумал он, на этот раз скорее ласково.

   На следующий день не успел он переступить порог, как она подозвала его.

   - Очень хорошо, что вы наконец пришли, - обратилась она к нему.  -  Нам

надо о многом переговорить. Останьтесь, пожалуйста, когда все уйдут.

   Она  говорила  с  искренней  сердечностью  и  беззаботно   громко,   не

беспокоясь о том, что всем был слышен ее звонкий, чуть резкий голосок.

   К сожалению, здесь было много людей, среди них и такие, чье присутствие

не нравилось Гойе. Был здесь, конечно, высокий  белокурый  доктор  Пераль,

был собрат по профессии маляр Карнисеро, был красивый, фатоватый маркиз де

Сан-Адриан, в любезном обращении которого Гойе  всегда  чудилось  какое-то

пренебрежение, был и тореадор Костильярес, которого уж, во всяком  случае,

нельзя было допускать в Эскуриал.

   И она всякого  дарила  любезным  взглядом.  Пока  Франсиско  дожидался,

радость его померкла. Он отделывался ото всех односложными ответами.

   Затем повернулся спиной к  обществу  и  стал  разглядывать  шпалеры  на

стенах.

   Герцоги Альба занимали одни из тех немногих покоев, которые, по желанию

короля, были обставлены в легкомысленном вкусе последнего  столетия.  Один

гобелен был изготовлен по картону, сделанному им самим,  Франсиско  Гойей,

еще в то время, когда он радостно и беззаботно малевал все что вздумается.

Гобелен изображал веселую народную  сценку.  Четыре  девушки  забавлялись,

высоко подбрасывая на платке паяца - _пелеле_.  Композиция  была  неплоха,

движения - естественны. И все же эта его  прежняя  работа  не  понравилась

Гойе. На гобелене махи, девушки  из  народа,  подбрасывающие  куклу,  были

ненастоящие: не махи, а придворные  дамы,  играющие,  будто  они  махи,  и

веселье их было тоже подгримированное, застывшее, вроде  того  церемонного

ритуала, который он  наблюдал  при  утреннем  туалете  королевы.  Смешные,

расслабленные движения паяца были куда правдивее, чем движения девушек.

   В свое время Гойе очень нравился такой  веселый  маскарад,  и  он  с  у

довольствием следовал этой моде.  Все  следовали.  Его  парижские  коллеги

изображали версальских кавалеров  и  дам  в  виде  пастушков  и  пастушек,

изображали их такими же чопорными и искусственными, как вот эти его махи и

их кавалеры. Некоторым из галантных пастушков и  хорошеньких  пастушек  за

это время уже успели отрубить головы. Да и он сам, хотя жилось ему  теперь

лучше,  чем  тогда,  многому  с  тех  пор  научился;   и   веселость   его

простонародных   сценок   казалась   ему   теперь   глупой,   напряженной,

раздражающей.

   Веселые пустые лица на шпалерах не были собственно портретами, и все же

это были портреты. Он мог бы с полным правом отрицать, что третья из  этих

дам с кукольными лицами - герцогиня Альба, и все же это была она.  Тут  он

был величайшим мастером; он умел придать сходство лицу и  в  то  же  время

сделать его анонимным. Да, она, Каэтана Альба, с наслаждением играет своим

пелеле.

   - Милостивые государи и милостивые государыни,  мой  туалет  как  будто

окончен, -  неожиданно  быстро  заявила  герцогиня  Альба  и  любезно,  но

решительно простилась со своими гостями. - Дон Франсиско,  не  уходите,  -

повторила она.

   - Мы идем гулять, Эуфемия, - заявила она своей дуэнье, когда все  ушли,

и  представила  ее  Гойе:  -  Это  донья  Луиса  Мария  Беата  Эуфемия  де

Ферер-и-Эстала.

   Франсиско поклонился и сказал:

   - За честь и удовольствие для себя почту познакомиться  с  вами,  донья

Эуфемия.

   В любовных делах со знатной дамой от дуэньи зависело многое: часто  она

делала погоду.

   Камеристки подкатили на туалетном столике новые баночки с  притираниями

и  флаконы:  перед   задуманной   прогулкой   надо   было   принять   меры

предосторожности  против  солнца.   На   глазах   у   Гойи   продолговатое

матово-смуглое лицо Каэтаны стало  очень  белым;  это  лицо  с  необычайно

высокими бровями и теперь было все тем  же,  единственным  в  своем  роде,

неповторимым лицом Каэтаны Альба. Где были его  глаза,  когда  он  рисовал

третью девушку для "гобелена с пелеле"?

   -  А  какое  платье  угодно  выбрать  моей  ласточке  для  прогулки?  -

обратилась дуэнья к Каэтане. - Зеленое парижское, или андалусское, или  то

белое кисейное, что из Мадрида?
 
Благодарим:
Гойя Франсиско Хосе - о знаменитом испанском живописце
e-mail: info@goia.ru
ArtNow.ru
Облако интересных статей:
ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыГалерея